НЛО в горах Урала
Авторская страница Евгения Буянова
Мой ответ В.Г.Карелину по «огненным шарам»

Данная статья в определенной мере может быть ответом В.Г.Карелину (а также С.Богомолову) по наблюдаемым «огненным шарам», которые пытаются связать с причинами гибели группы Дятлова. Вот выдержка из его статьи (газета "На смену!", г. Свердловск, 5 октября 1990 г .):
…За прошедшие годы я обращался с письмами во многие инстанции и к отдельным лицам с единственным вопросом: "Были ли неудачные запуски ракет 2 и 17 февраля и 31 марта 1959 года?" Но ни на одно свое письмо я не получил ответа. Не ответил ни один из более чем двадцати моих адресатов. Думается, окончательную точку в моей версии о причине гибели туристов может поставить беспристрастная документальная история. В архивах космических исследований должны храниться сведения о запусках космических ракет в феврале-марте 1959 года. Какая компетентная инстанция сможет дать официальную историческую справку? Главкосмос? Институт космических исследований? Управление космодрома Байконур? В любом случае требуется исторически реальный ответ на мой вопрос...

...Туристы, совершая путешествие, медленно продвигались по своему маршруту на Северном Урале. В то время как они начали свой путь, ракету только готовили к запуску. Туристы поднимались на последний свой перевал, а ракета уже парила кислородными струями. Они спали в палатке на склоне горы. И только тогда ракета стартовала. За несколько минут она преодолела большое расстояние. И надо же быть такому совпадению! Прошла точно над палаткой туристов. О, роковой случай! Пересеклись пути группы туристов и космической ракеты. Пересеклись с трагическим исходом для людей...

Если моя версия о случившемся будет подтверждена историческими фактами о неудачных запусках ракет в те три дня, то можно будет считать погибших туристов на Северном Урале в 1959 году первыми в мире прямыми жертвами в истории космических исследований от стартовавших космических ракет.

В. Г.КАРЕЛИН, мастер спорта по туризму.,

Я удержался от публикации первой редакции этой статьи в Интернете, а только разослал ее нескольким знакомым по переписке. В первой редакции этой статьи было высказано предположение, что «огненные шары» могли быть выстрелами зенитных ракет. У Владимира Борзенкова возникли возражения, которые заставили еще глубже проанализировать ситуацию. Для этого я обратился к Александру Железнякову, - известному знатоку истории ракетно-космической техники, и к Михаилу Герштейну, - опытному исследователю уфологических явлений. Они помогли мне более определенно и точно увидеть причины наблюдения «огненных шаров».

На мой вопрос: «Что это могло быть, если не полет ракеты?», Гернштейн определенно ответил: «Ничто! Это была ракета…».

И еще Гернштейн напомнил о пуске ракеты Р-7 с Тюратама (то, что называли позже в открытой печати «Байконуром») 17.02.1959. Я еще ранее знал об этом пуске на Куру, к Камчатке (успешном, но с перелетом на 24 км ), но считал, что наблюдение его с расстояния порядка 2 тысяч километром было невозможно. Однако напоминание Гернштейна заставило меня насторожиться, - он исследователь вдумчивый и серьезный… У меня внутри «прокручивалось» свидетельство метеоролога Токаревой из статьи Иванова «Тайна огненных шаров:

Техник-метеоролог Токарева - мне рассказала:

17 февраля в 6 часов 50 мин. на небе появилось необыкновенное явление движущаяся звезда с хвостом. Хвост напоминал плотные перистые облака. Потом эта звезда освободилась от хвоста, стала еще ярче и полетела, постепенно раздуваясь, образовывая большой шар, окутанный дымкой. Затем внутри этого шара загорелась звезда, из которой сначала образовался маленький шар, не такой яркий. Большой шар стал постепенно опускаться, стал как размытое пятно. В 7.05 исчез совсем. Двигался с юга на северо-восток». Надо ли к этому добавлять, что наблюдение неба у Токаревой входило, в ее профессиональные обязанности. И что в это время район Приуралья не посещала комета. Этот огненный шар наблюдал в районе Ивделя военнослужащий А. Савкин, который тоже был допрошен: «17 февраля 1959 года в 6 часов. 40 минут утра во время исполнения служебных обязанностей я наблюдал, как с южной стороны показался шар ярко-белого цвета, временами окутывающийся туманом, внутри яркая точка-звезда. Шел на север, виден был 8-10 минут».

Это уже было делом техники - разыскать и других людей, кто по ночам к вечерам в январе- феврале 1959 года по долгу службы не спал, а находился на дежурстве под открытым небом. Теперь ни для кого не секрет, что зона Ивделя - это в то время был сплошной «архипелаг» лагерных пунктов, образующих Ивдель- Лаг, который охранялся круглосуточно.

Совершенно аналогичными были показания Новикова, Авенбурга, Малика. Такой же шар видели 31 марта видели подобный шар в ночь гибели ребят, т. е. с первого на второе февраля студенты-туристы геофака пединститута. Свидетель Г. Атаманаки - видел этот шар над Отортеном ночью первого февраля…».

И я решил провести проверку по двум направлениям, - во-первых, сравнить время пуска и время наблюдения и, во-вторых, расчетом определить, на какую высоту должна была подняться ракета, чтобы оказаться в зоне прямой видимости из Ивделя. Расчет оказался несложным, - он дан в приложении. Вначале он дал высоту около 250 км , но позже я немного уточнил эту цифру. А вот время пуска помог уточнить А.Б.Железняков. Он по своим данным сообщил, что время пуска было 1.46 по Гринвичу, что соответствует 6.46 по Свердловску. Он сообщил также, что разделение ступеней произошло в 6.48, а на вопрос о возможной высоте подъема ракеты Р-7 по баллистической траектории сказал, что на 900 км ракета уходит без особого труда… После этого и мне, и Герштейну (мы быстро перебросились сообщениями по е-мэйлу) стало совершенно ясно, что Токарева наблюдала именно боевой пуск Р-7 с Тюратама, с расстояния около 1700 км ! Ведь время совпало практически точно, да и время видимого полета «звезды» в течение 15 минут вполне соответствовало времени полета Р-7 за видимый горизонт.

Вот так удалось сломить собственное заблуждение в том, что с расстояния 1700 км полет ракеты не был бы виден. Нет, он определенно был виден при хороших условиях наблюдения, - при ясной погоде и большой прозрачности морозного воздуха. В этой части ничего не надо проверять, - само наблюдение полета «звезды» говорило о таком состоянии атмосферы. Можно только проверить, была ли ночь безлунной, - в таком случае световые эффекты полета «звезды» были более яркими…
Расчет же я немного уточнил и чуть усложнил с учетом возможного подъема наблюдателя на высоту до километра. Ведь реальная высота подъема наблюдателя в районе горы Холатчахль могла доходить до километра для имеющегося свидетельства наблюдения от 31.03.59 г., а для района Ивделя она, видимо, составляла около 0,3 км . Вот табличка с данными расчета. Величина удаленности наблюдателя по дуге окружности Земли (принятой равной 6371 км ) в первом столбце соответствует расстоянию между пунктами, указанными в последнем столбце таблицы.

Таблица 1. Зависимость высоты подъема наблюдаемого объекта от заданной удаленности и высоты наблюдателя.

Разобравшись со свидетельством Токаревой, я обратился к второму известному свидетельству, - свидетельству Штрауха, взятому из статьи С.Богомолова, газета «Уральский рабочий» от 31 октября 1990 г .:

16.02.79. В 20 часов 15 минут на северо-западе на горизонте появилась яркая голубовато- белая вспышка, она превратилась в быстро растущий круг ослепительного света, который затем вытянулся в эллипс. В центре вспышки появился багрово-дымчатый шар, величиной с полную луну, быстро поднялся кверху и растаял, не дойдя до зенита. Световое пятно-эллипс рассыпалось на сегменты, словно дольки апельсина, и постепенно угасло, оставив на небе слабо светящийся след. Все длилось 6-10 минут, затем все померкло...

Направление полета с северо-запада и дата наблюдения от 1979 года сразу навели на подозрение о пуске с Плесецка. Прямо как на картинке:
http://www.mountain.ru/img.php?src=/art … p;height=0

Открыв книгу А.Б.Железнякова «Взлетая, падала ракета» (С-Пб, «Система», 2003), я нашел нужное свидетельство на стр. 179:

16.02.79.

С 41-й площадки космодрома «Плесецк» осуществлен пуск ракеты-носителя «Союз-У», которая должна была вывести на околоземную орбиту очередной спутник-фоторазведчик типа «Зенит-2М». Из- за аварии РН пуск закончился неудачей».

В пятницу (09.02.07) мне Железняков обещал сообщить время пуска этой ракеты, - оказалось, что пуск был по «усредненному» времени (по американским источникам с некоторой погрешностью засечки старта) в 15.00 по Гринвичу, или в 20.00 по Свердловску. Мне стало ясно, что Штраух явно указал время окончания наблюдения, - вот и получилось у него 20.15. И по описанию все сходится очень точно, - ведь «распад на сегменты, словно дольки апельсина» явно был сбросом пакета первой ступени, сбросом четырех «боковушек» «Союза-У». Так и второе свидетельство получило объяснение…

Я несколько раз перечитал третье известное свидетельство от 31.03.59 г. До этого мне Железняков сообщил, что по его данным пусков 31 марта не было… Но третье свидетельство уж очень подозрительно напоминало два первых:

"Проданову, Вишневскому. 31.03.59 г. 9-30 местного времени.

31.03 в 4.00 в юго-восточном направлении дежурный Мещеряков заметил большое огненное кольцо, которое в течение 20 минут двигалось на нас, скрывшись затем за высотой 880. Перед тем, как скрыться за горизонтом, из центра кольца появилась звезда, которая постепенно увеличивалась до размера луны, стала падать вниз, отделяясь от кольца. Необычное явление наблюдали многие люди, поднятые по тревоге. Просим объяснить это явление и его безопасность, так как в наших условиях это производит тревожное впечатление. Авенбург, Потапов, Согрин".

Не возникло ли здесь какой-то ошибки в датах? Я еще раз потревожил Железнякова звонком в субботу. Он посмотрел данные и… нашел пуск. Пуск этот был произведен с Тюратама 30.03.59 в 22.53 по Гринвичу, что соответствует 3.53 по Свердловскому времени 31 марта! И здесь четкое совпадение времени пуска и его наблюдения. Это был аварийный пуск ракеты Р-7 с макетом боевой части И3-20. Авария второй ступени РН произошла на 280 секунде, - ее и наблюдали поисковики. Вторая ступень ракеты загорелась и начала падать огненным шаром… У нас, правда, возникло небольшое сомнение: по данным Железнякова авария произошла на высоте 50 км , - с такой высоты ракета не могла быть видна из района горы Холатчахль. Сомнение сразу отбросили: цифра 50 км была явно неверной, поскольку ракета на 240 секунде полета уже достигает скорости 4 км/с, - ясно, что она ушла достаточно высоко (а в числе высоты просто была упущена какая-то цифра, - то ли ноль в конце, то ли 4, 5 или 6 в начале).

Владимир Борзенков прислал мне данные о положении Луны 17 февраля и 31 марта 1959 года. Вот эти данные:

Место: 61,88 СШ 59,467 ВД Зона: 5 h по Гринвичу,

17 февраля 1959 г . восход Луны-19:49 азимут 49 град. заход Луны-00:36, азимут 311 град.

31 марта 1959 г . восход Луны - 11:28 азимут 131 град. заход Луны-18:45, азимут 230 град.

По космодромам («Космонавтика», Энциклопедия для детей, «Аванта», 2005, с.259):

Вывод на основе данных однозначен: утро 17 февраля в 6.50 и ночь 31 марта 1959 г . в 4.00 были безлунными. Это, безусловно, усилило световые эффекты при наблюдении полета ракет.

Осталось четвертое свидетельство, самое «туманное», самое нечеткое. Без точного указания времени, направления полета и видимых эффектов… Вроде бы видели похожий «огненный шар» и 1 или 2 февраля 1959- го. Вот для этой даты никаких пусков тяжелых ракет не нашлось. По словам Железнякова, метеорологические ракеты тогда еще не пускали, - их стали использовать немного позже, с 1960 года. Геодезические ракеты (на базе семейств ракет Р1 и Р2) запускали с Капустина Яра и с одного из северных островов в районе Таймыра. Ясно, что при большой высоте подъема (порядка 150- 200 км ) из района Северного Урала эти пуски могли быть видны, но вот по дальности оттуда ракеты этого класса долететь на такое расстояние никак не способны. На вопрос о пусках подобных боевых ракет Железняков сказал, что они производились, но только на полигонах…

Последние же свидетельства от 1-2 февраля очень обрывочны и противоречивы (они в некоторых источниках явно перепутываются с другими):

«…Еще один такой шар видели 31 марта того же года, но видели нечто подобное и в ночь гибели ребят, то есть с первого на второе февраля студенты-туристы геофака пединститута, есть в деле показания Г.Атманаки о светящемся шаре над Отортеном первого февраля… (Л.Н.Иванов, «Тайна огненных шаров»)

А вот по данным Богомолова Г.Атманаки был в группе Карелина, которая наблюдала «шары» 17 февраля, а никак не «первого февраля»:

«…...17 февраля 1959 года Георгий Атманаки и Владимир Шавкунов встали в шесть утра, чтобы приготовить завтрак. Вылезли из палатки, разожгли костер, принялись за дело. Небо было пасмурное, как нередко бывает в феврале, когда легкая дымка рассеивается только с восходом солнца. С начала похода прошло больше недели, и группа покоряла заданный маршрут: поселок Вижай устье Северной Тошемки гора Ойко-Чакур... От жителей Вижая узнали, что раньше на север двинулись две группы: свердловская (под руководством Игоря Дятлова) и ростовская. На днях вернулись из гор студенты пединститута, для которых зимний поход не доставил радости: обморожение рук и ног, угроза трагического исхода. Надо благодарить бога, что все обошлось. И надо обезопасить себя от всякого рода случайностей...

Ребята сидели у костра, когда на востоке, на высоте примерно 30 градусов над горизонтом, разлилось молочно-белое размытое пятно. Довольно внушительное по размерам 5-6 лунных диаметров, пятно состояло из нескольких концентрических окружностей.

Смотри, как луну разрисовало! заметил Георгий, привлекая к необычному явлению внимание товарища.

Во-первых, луны нет, а, во-вторых, она должна быть в другой стороне, отозвался тот, подумав пару секунд.

В тот же момент в самом центре пятна вспыхнула яркая звездочка. Пройдет еще несколько мгновений, и она станет увеличиваться, стремительно двигаясь на запад. А затем предстанет громадным огненным диском молочного цвета размером в 2-2,5 лунных диаметра, опоясанная все теми же бледными кольцами. Иллюзия, оптический обман, продолжение сна? Предугадывая подобные сомнения, Георгий Атманаки оставил в "Деле" такую запись: "Мы уже бодрствовали более часа, так что смогли отойти после сна и не верить галлюцинациям..."

Светящийся диск вызывал любопытство и чувство страха одновременно. Сначала было впечатление, что прямо сюда, на них, падает небесное тело. А когда оно разрослось до таких размеров, показалось, что в соприкосновение с Землей входит какая-то планета вот-вот произойдет столкновение, и от всего земного не останется и следа. Парни стояли, как под гипнозом, и опомнились лишь тогда, когда диск начал блекнуть. В сию же секунду бросились к палатке, чтобы разбудить товарищей.

Описывая увиденное, Г.Атманаки удивляется: "Не знаю, каким образом Карелин (руководитель похода) сумел выскочить из спального мешка и выбежать в носках и нижнем белье на улицу..." Уж слишком недолго продолжалось видение, и счет шел на секунды! Оказавшись вне палатки, он увидел теряющий очертания диск и светлое расплывающееся пятно. Какое-то время оно двигалось и падало на землю. А затем скрылось за увалом, оставив на небе светлый след. По утверждению Г.Атманаки, на часах было 6 часов 57 минут. Приближался рассвет…» ( БОГОМОЛОВ. СВИДАНИЕ С "ГОРОЙ МЕРТВЕЦОВ", "Уральский рабочий", 8, 10, 11, 12 июля 1990 г .):

Время наблюдения 6.57 Атманаки совпадает со временем наблюдения Токаревой (6.50-7.05). И из свидетельства Атманаки прослеживается, откуда пошло представление о том, что дятловцы выскочили наружу в одних носках и нижней одежде: поисковики решили, что они поступили так же, как поступили они, увидев «огненный шар». Вот так подсознательно и родилась «версия» с «огненным шаром», испугавшем дятловцев…

В той же статье Богомолов пишет:

«…Может, загадочный диск прилетал и в другие дни 1 или 2 февраля? Я внимательно изучал "Дело", пытаясь найти какое-то подтверждение. И, в конце концов, наткнулся на важные свидетельства... Помните, туристы пединститута получили обморожения рук и ног? Они ходили на гору Чистоп (восточнее главного хребта) в самом начале февраля. И, конечно, видели зловещий огненный шар.

Правда, сами ребята не оставили в "Деле" описаний увиденного. Но их рассказ передавался из уст в уста, слышали его и родственники погибших. Они-то и сообщили об этом следствию...»

Вот именно, - показания студентов геофака пединститута не было ни документировано, ни фиксировано! По всем признакам они видели тот же «огненный шар» 17 февраля, хотя и вышли в поход «в самом начале февраля» (да, вышли, наверное, числа 7-10, а шар видели 17-го). А «соображение» насчет 1-2 февраля – досужий слух, ничем не подтвержденный и, похоже, никем не проверенный. Ведь свидетельство от 1-2 февраля появилось уже после аварии, через 1,5 месяца, не раньше. Почему не раньше, - ведь событие-то раньше произошло, чем, например, 17 февраля. Такое «запаздывание» очень подозрительное обстоятельство, указывающее на недостоверность, надуманность этого свидетельства.

Таким образом, ссылка Иванова на свидетельство Атманаки о, якобы, наблюдении «огненных шаров» 1-2 февраля не проходит: Атманаки наблюдал явление 17 февраля.

По всем признакам и свидетельство М.А.Аксельрода из фильма ТАУ насчет наблюдения «огненных шаров» 1-2 февраля в той же мере ошибочно, как и ссылка Иванова. В нем Аксельрод, со слов своей жены утверждал, что около 1-2 февраля полет «огненного шара» наблюдался из района Нижнего Тагила, о чем была заметка в газете «Тагильский рабочий». И добавил, что из-за этой заметки сняли редактора газеты… Услышал он это свидетельство на «весеннем празднике УПИ», то есть много позже 2 февраля (прошло, видимо, 1-3 месяца). Но ведь известно, что заметка в газете «Тагильский рабочий» появилась 18 февраля, и написана она была по свидетельству очевидца от 17 февраля. Посудите сами: если бы была какая-то другая, более ранняя заметка о подобном явлении, и из-за нее сняли бы редактора газеты, то как могла бы вторая такая заметка появиться?.. Нет, явно и свидетельство Аксельрода опиралось на результаты документального наблюдения 17 февраля и ложный слух о том, что подобное явление имело место и 1-2 февраля.

Еще ссылаются на показания охотников-манси, якобы видевших «огненные шары» в начале февраля. Сейчас ясно, что охотники-манси могли видеть полет «огненного шара» не 1-2 февраля, а 2 января 1959 г . В этот день в 21.41 (в 16.41 по Гринвичу) с Тюратама был произведен пуск лунной ракеты для попадания в диск Луны. Но из-за неверной направленности антенны (по боковому лепестку диаграммы направленности) и, как следствие, ошибки корректирующего импульса, станция «Луна-1» прошла в 6 тыс. км от Луны 04.01.59 г. и стала первым искусственным спутником Солнца (ее официально назвали «Мечта»). Было также объявлено о том, что впервые в мире достигнута вторая космическая скорость (станция ушла от Земли, преодолев ее тяготение). Время пуска – темное время суток, при чем не слишком позднее: люди еще не спали, и могли наблюдать полет ракеты.

Ссылаются еще на какую-то группу (якобы, группу геофака педагогического института) , которая, якобы, видела «огненные шары» 1-2.02.59 г. из района горы Ишерим. Но что это за группа, что она видела, и когда, - это неизвестно.

Я попытался найти документальное свидетельство от 1-2.02.59 г. во всех доступных источниках (в статьях, книгах, в Интернете). Ни в одном из источников такого свидетельства нет. Есть только туманные ссылки о том, что это, якобы, кто-то видел. Но вот кто, когда, и что видели, - нигде не сообщается. Поэтому факт наблюдения «огненных шаров» 1-2 февраля пока ничем не подтвержден. И связывать аварию Дятлова с полетами «огненных шаров» никак нельзя, особенно с учетом того, что известные «огненные шары» от ракет Р- 7 и «Союз» летели в 1959 году на расстоянии более 1700 км .

В дополнение к приведенным данным Железняков также сообщил, что никаких пусков крылатых ракет (в том числе и пусков крылатых ракет «Буря») 01- 02.0259 г . не производилось. «Бурю» пытались пустить 20.02, но пуск сорвался из-за отказа. А следующий пуск был произведен с Владимировки на Камчатку 29.03.59, - ракета прошла 1350 км , после чего разрушилась. Ввиду небольшой высоты полета в 17 км ее нельзя было видеть из района Северного Урала….

Мне ясно, что главным источником «версии огненных шаров», как причины аварии Дятлова явилась сначала группа Карелина, а затем и присоединившаяся к этому мнению группа поисковиков, наблюдавших подобное явление 31 марта. Мне понятно, почему они так считали: они видели наяву это явление, им не надо было доказывать (как другим), что оно существует. Но вот предположение о том, что оно наблюдалось и 1-2 февраля по всем признакам является ложным! Прошу понять меня правильно, - я ни в чем не хочу обвинять ни Карелина, ни других участников спасработ, - просто я объясняю, на каких реальных основаниях базировались предположения и слухи. Эти реальные основания, - наблюдения очевидцев от 17 февраля и 31 марта. Просто со временем свидетельство от 17 февраля необоснованно превратилось в свидетельство от 1-2 февраля. То же самое может касаться и показаний охотников-манси: они так же перепутали даты наблюдений. Кстати, они, быть может, могли видеть и пуск лунной ракеты с Тюратама от 02.01.1959. Эта ракета прошла мимо Луны 04.02.59 из-за неправильной ориентации своей антенны не по главному, а по боковому лепестку диаграммы направленности. Нам тоже для правильного понимания надо правильно ориентировать свои «антенны» по главным, а не «боковым» направлениям, уводящим в сторону от понимания. Надо просто отказаться от заблуждений. Я вижу, что я достигал реального продвижения в понимании тогда, когда удавалось отбросить свои заблуждения, - например, насчет зенитных ракет или «невозможности» наблюдения полета боевой ракеты Р-7 из Тюратама из района Северного Урала…

Причины, почему полеты ракет не были хорошо видны в больших городах, тоже понятны: задымленность воздуха, закрывающие горизонт дома и другие предметы, местное освещение... И время наблюдения было такое, что люди или спали, или находились дома…

Ну, а то, что какой-то «мусор» в виде ступеней и обломков ракет мог сыпаться на район Северного Урала после ввода в строй космодрома Плесецк, - это вполне возможно. Только надо помнить, что первая пусковая позиция в Плесецке была введена в строй только в декабре 1959 года, а первые старты с Плесецка были произведены еще позже, - в марте 1960 года. До декабря 59-го никакие пуски крупных ракет с Плесецка были совершенно невозможны и, тем более, они не могли быть как-то связаны с аварией группы Дятлова. Там сейчас ищут и находят всякие «железки» разбросанные в тайге на сотнях квадратных километров. Не стоит делать сенсацию из каждой такой «ржавины»…

Каковы же выводы? Выводы просты: явления «огненных шаров» были связаны с ракетными пусками на расстояниях более 1700 км от места аварии группы Дятлова в 1959 году. И на расстояниях порядка нескольких сотен километров позже, когда вошел в действие космодром «Плесецк» (с 1960 г .). Никакого отношения к аварии Дятлова эти удачные и неудачные ракетные пуски не имели. Тот факт, что они наблюдались в районе Северного Урала вовсе не говорит о том, что ракеты пролетали вблизи места аварии Дятлова, - ракеты пролетали на огромном удалении от этого места… Сейчас ясно, что никакую взрывчатку, «ядовитое топливо» и радиацию никакие эти ракеты не могли донести на склоны горы Холатчахль. Пуски стратегических ракет 1-2 февраля не производились, и никакого документального свидетельства о пуске в этих числах нет.

Отдельные явления «огненных шаров», наблюдаемые ночью локально в районе Нижнего Тагила и Свердловска, могли быть и пусками зенитных ракет, - тогда уже производилось размещение полков ЗУР СА-75 (см. таблицу дальности наблюдений). Но зенитные ракеты до места аварии группы Дятлова долететь не могли ввиду большой удаленности порядка 450 км при возможной дальности ухода зенитной ракеты на расстояние не более 100 км (реально: на 60- 70 км ).

Надеюсь, что данное объяснение феномена «огненных шаров» позволит преодолеть неверное представление о «техногенных» причинах аварии Дятлова. Стойкое это заблуждение, - и чем больше новых фактов мы находим, тем яснее становится истина, что «техногенные» факторы не сыграли никакой роли в аварии группы Дятлова. «Техногенным» фактором аварии Дятлова была, несомненно, потеря снаряжения и одежды в определенный момент аварии, в момент начала отступления от палатки, засыпанной и придавленной снегом…

Мне еще могут возразить так: возможно, имело место падение другой, менее мощной ракеты, чем Р-7. Да, «теоретически» могла туда долететь достаточно большая ракета типа Р-1 или Р-2, модификации которых тогда находились на вооружении в армии, а также запускались для геофизических исследований (преимущественно с Капустина Яра – оттуда они по расстоянию долететь не могли). А менее мощные ракеты даже теоретически не могли долететь за несколько сотен километров. Предположим, ракета типа Р-1 или Р-2 долетела до горы Холатчахль. Что тогда? Тогда воронка от взрыва ракеты без взрывчатого вещества была бы вот такой, - более 10 м глубиной, см. фото из книги (ракеты Р1- и Р-2 – это более совершенные и мощные аналоги ракеты V 2 – фактически, немецкой ФАУ-2). Где она, эта воронка на Холатчахле?.. Ее и не было, и нет… Тут могут возразить: но, может, ракета не была стабилизирована, у нее поломались стабилизаторы, она падала с небольшой скоростью, кувыркаясь в воздухе… При таком падении, как сказано в книге, при ударе не происходит взрыва горючего, и такая большая воронка не образуется… Да, но, извините, такая «ракета- инвалид», не набравшая скорость, туда бы просто не долетела за несколько-то сот километров. А набравшие скорость такие ракеты-«вертушки» целиком на землю не падают, - их еще в воздухе аэродинамические силы разрывают в клочья на мелкие части… В общем, никак не проходят «версии» о ракетных испытаниях… Все они – на уровне дилетантских «предположений» и пустых слухов.

В.И.Феодосьев и Г.Б.Синярев. Введение в ракетную технику.

М., Оборонгиз, 1960, с. 52.

Благодарю Железнякова, Гернштейна, Борзенкова, Потапова (ценное замечание по свидетельству Аксельрода) и Галину ( Hermina , - она указала на ошибку), за оказанную помощь.

Вот что я могу теперь ответить на вопросы Карелина и Богомолова. С уважением, Евгений Буянов.

1. Ссылки на статьи Железнякова, информацию о ракетных пусках и многие ссылки можно найти на богатом сайте, можете убедиться, - адрес раздела этого сайта для 1959 года: http://www.cosmoworld.ru/spaceencyclope … ?1959.html .

2. Данные о ракете «Союз-У»: http://www.samspace.ru/RN/souz_u.htm .

3. Фото пусков ракет: http://www.roscosmos.ru/PictGallDoSele2 … ;NEXT=Yes#

Губарев В. С.
Г 93 Секретные академики. — М.: Алгоритм, 2008. — 384 с

Из постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 238-106 «О результатах испытаний и принятии на вооружение Советской Армии ракеты Р-12»1
г. Москва, Кремль

4 марта 1959 г.
Совершенно секретно
Особой важности

Учитывая положительные результаты совместных (Министерства обороны СССР и промышленности) испытаний ракеты Р-12 в комплексе с наземным оборудованием и особое значение ракеты Р-12 с водородным зарядом для обороны страны, Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Принять на вооружение Советской Армии по результатам совместных испытаний:

а) ракету Р-12 с водородным зарядом со следующими основными характеристиками:

— максимальная прицельная дальность стрельбы — 2000 км (при температуре + 15, давлении воздуха 760 мм ртутного столба и без учета вращения Земли);

— минимальная дальность стрельбы — 800 км;

— максимальное отклонение ракет от цели при стрельбе в диапазоне дальностей от 800 км до 2000 км (без введения поправок на ветер):

по дальности ±5 км

по направлению ±4 км

Допускаются отклонения отдельных ракет от цели (для 10 % ракет) при пусках на максимальную дальность:

по дальности ±7 км

по направлению ±6 км

— система управления — автономная;

— двигатель — жидкостный реактивный на топливе: углеводородном горючем (ТМ-185) и окислителе — азотной кислоте с окислами азота (типа АК-27);

— боевая эксплуатация ракеты возможна при любых метеорологических условиях в интервале температур от -40 °С до +50 °С и скорости ветра у земли до 15 м/сек;

б) комплект агрегатов наземного оборудования, необходимого для боевой эксплуатации ракеты Р-12, в составе согласно приложению № 12.

2. Обязать Государственный комитет Совета Министров СССР по оборонной технике, Государственный комитет Совета Министров СССР по радиоэлектронике, Государственный комитет Совета Министров СССР по судостроению, министерство среднего машиностроения, Совет Министров РСФСР, Совет Министров Украинской ССР, Совет Министров Белорусской ССР:

а) устранить в I—II кварталах 1959 г. в ракете, комплектующих ее элементах и агрегатах наземного оборудования конструктивные, эксплуатационные и производственные недостатки, указанные в отчете Государственной комиссии по результатам совместных испытаний;

б) откорректировать в I—II квартале 1959 года техническую документацию на ракету Р-12, комплектующие ее элементы и комплекс наземного оборудования, внеся в документацию изменения по результатам совместных испытаний и опыту производства в 1958 году. Изготовление ракет и наземного оборудования в 1959 году производить по технической документации главных конструкторов.

3. Утвердить мероприятия по дальнейшим работам с ракетой Р-12 и агрегатами наземного оборудования согласно приложению № 2.

4. Обязать Министерство обороны СССР, министерство среднего машиностроения, Государственный комитет Совета Министров СССР по оборонной технике, Государственный комитет Совета Министров СССР по радиоэлектронике и Государственный комитет Совета Министров СССР по судостроению в двухмесячный срок разработать и представить Совету Министров СССР предложения о проведении работ по дальнейшему улучшению эксплуатационных характеристик ракеты Р-12 для обеспечения и длительного поддержания максимальной готовности ракеты к пуску и по отработке головной части с радиолокационным взрывательным устройством.

5. В соответствии с распоряжением Совета Министров СССР от 6 февраля 1956 года № 613 разрешить выплатить премии участникам создания ракеты Р-12 и наземного оборудования за счет общих ассигнований, выделенных в 1959 году на опытно-конструкторские и научно-исследовательские работы по разделу «Б» специальных работ, а Министерству обороны СССР — за счет средств, выделенных на 1959 год по плану заказов на реактивную технику.

Поручить комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам рассмотреть и решить вопрос о размере премий по отдельным организациям, принимавшим участие в работах по созданию комплекса Р-12.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КПСС СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

Приложение № 2
к постановлению ЦК КПСС и Совета Министров
СССР от 4 марта 1959 г. № 238-106
Совершенно секретно

МЕРОПРИЯТИЯ
по дальнейшим работам с ракетой Р-12 и агрегатами
наземного оборудования к ней

1. Обязать Министерство обороны СССР совместно с Государственным комитетом Совета Министров СССР по оборонной технике, Государственным комитетом Совета Министров СССР по радиоэлектронике, Государственным комитетом Совета Министров СССР по судостроению, министерством среднего машиностроения, Московским (городским) совнархозом, Харьковским совнархозом и другими смежными совнархозами провести в III квартале 1959 года отстрелы 10 ракет Р-12 с целью получения данных для составления войсковых таблиц стрельбы и проверки эффективности принятых мер по устранению выявленных в ходе совместных испытаний недостатков.

2. Разрешить Министерству обороны СССР передать Государственному комитету Совета Министров СССР по оборонной технике 2 ракеты Р-12 для проведения совместных испытаний транспортировкой по согласованной программе.

3. Предоставить право Министерству обороны СССР совместно с Государственным комитетом Совета Министров СССР по оборонной технике, Государственным комитетом Совета Министров СССР по радиоэлектронике, Государственным комитетом Совета Министров СССР по судостроению, министерством среднего машиностроения, Московским (городским) совнархозом и Харьковским совнархозом провести в течение 1959 г. и I квартала 1960 г. по согласованной программе климатические испытания ракет в комплексе со всем наземным оборудованием в условиях крайних положительных и отрицательных температур, имеющих место на территории Советского Союза. Разрешить Министерству обороны СССР использовать для проведения указанных испытаний 2 ракеты Р-12.

4. Для обеспечения испытаний, предусмотренных пунктами 1, 2 и 3 настоящего постановления, обязать:

а) Государственный комитет Совета Министров СССР по оборонной технике (завод № 586) — изготовить во II квартале в счет плана 1959 года 12 ракет Р-12, оснащенных средствами измерений по согласованной с Министерством обороны СССР программе, для отстрела таблиц стрельбы и испытаний транспортировкой;

б) Пермский совнархоз (завод № 172) и Омский совнархоз (завод № 166) — изготовить в III квартале в счет плана 1959 года по одной ракете Р-12 для проведения климатических испытаний.

5. Для обеспечения быстрейшего освоения войсковыми частями ракеты Р-12 и перевооружения частей на эту ракету разрешить Министерству обороны СССР перевести 10 боевых ракет Р-12 без специальных зарядов в учебные из числа первых партий, изготовленных в 1958 году.

6. В целях проверки сохранности характеристик агрегатов наземного оборудования при транспортировке на большие расстояния и проверки ресурса этих агрегатов обязать Совет Министров РСФСР, Совет Министров Украинской ССР, Совет Министров Белорусской ССР, Государственный комитет Совета Министров СССР по судостроению провести в 1959 году по программам, согласованным с Министерством обороны СССР, контрольные испытания головных образцов агрегатов наземного оборудования.

7. Обязать Совет народного хозяйства Белорусской ССР в I квартале 1959 года произвести доработку одноосного тягача МАЗ-529В, устранив выявленные на заводских и совместных испытаниях недостатки, и провести контрольные испытания этого тягача.

8. Учитывая, что развитие ракетной техники, представляющей собой сложный комплекс оборудования, требует специальных видов связи, обязать Государственный комитет Совета Министров СССР по радиоэлектронике спроектировать по тактико-техническому заданию Министерства обороны СССР подвижной узел связи для стартовой и технической позиции и предъявить в IV квартале 1959 года техническую документацию для изготовления узла связи.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КПСС СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

АП РФ. Ф. 3. Оп. 47. Д. 220. Л. 178-189. Подлинник.

1 Утверждено постановлением Президиума ЦК КПСС 4 марта 1959 г. (протокол № 209, пункт 11).

2 Не публикуется.

Источники:

1. Задача особой государственной важности. Из истории создания ракетно-ядерного оружия и Ракетных войск стратегического назначения (1945-1959 гг.) : сб. док. / сост.: В. И. Ивкин, Г. А. Сухина. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010.

ПЕРВЫЕ ЛУННЫЕ АВАРИИ

23 сентября и 12 октября 1958 года были проведены первые пуски ракет Р-7 в лунном варианте. Оба пуска закончились однотипными авариями - разрушением пакета на конечном участке полета первой ступени.

Подобного вида аварии наблюдались впервые. Никаких производственных дефектов, конструкторских ошибок или "разгильдяйства" испытателей при подготовке ракет первый анализ не обнаружил. Возникли подозрения о непознанном принципиальном недостатке пакетной схемы. История поисков первопричины этих аварий очень поучительна.

Качество телеметрических записей было вполне достаточным для пристрастного поиска признаков возникновения отказов в системе управления или агрегатах двигательных установок. Однако многочисленные специализированные группы исследователей аварии 23 сентября явного криминала не обнаружили. Принимать решение о следующем пуске без объяснения причин аварии и проведения каких-либо мероприятий было недопустимо. Но Хрущеву было обещано попадание в Луну, поэтому долго размышлять и рассматривать телеметрические пленки и записи, не принимая решения, времени у нас не было.

Кто-то из потерявших надежду быстро раскрыть тайну разрушения ракеты мечтательно высказался, что если списать это на диверсию - типа незаметно приклеенной магнитной мины, то никаких мероприятий, кроме повышения бдительности, не потребуется и можно будет продолжать пуски.

Сама по себе мысль о возможной диверсии была для нас неприемлема, ибо влекла за собой поиски врага в среде испытателей. Очень многие аварии за время нашей работы при горячем желании закрыть глаза на истинные причины можно было бы объяснить злым умыслом, тогда следствие должны вести "органы", а инженеры - с чистой совестью переходить к следующему пуску.

Наш опыт за первые двенадцать лет ракетной деятельности, а забегая вперед, могу сказать, что и в последующие годы, показал: если инженеры берут на себя роль частных детективов, то всегда добиваются успеха.

Ни разу ни одна авария не была списана на диверсию.

В конечном счете раскрывались самые загадочные происшествия. Но для этого требовалось время. Наше собственное нетерпение, давление сверху и желание раскрыть тайну с помощью следующего пуска методом натурного "следственного эксперимента" обходилисъ очень дорого, но зато избавляли от обвинений в бездеятельности.

Следующее астрономическое окно для попадания в Луну приходилосъ на первую половину октября. Если пропустить эти "лунные" дни, то упустим случай сделать подарок к 41-й годовщине Октябрьской революции. Но это еще полбеды.

Самой большой неприятностью была угроза со стороны военных. Мрыкин заявлял, что Луна - это в конце концов дело престижа, науки и политики, а вот продолжения летных испытаний боевых Р-7 не будет, пока мы не получим исчерпывающих объяснений причин разрушения ракеты и не дадим достаточных гарантий. "Вы только представьте себе, что такое необъяснимое разрушение всего пакета на 90-й секунде происходит с ракетой, несущей не песок, а настоящий боевой заряд!"

Представить себе такое никто не мог, ибо непонятно было, как себя поведет автоматика головной части и сам боевой заряд. В горячих спорах приводились и такие доводы: ракеты; мол, испытываются десятками пусков и каждый обязательно дает нам новую информацию, которую мы используем для изменения схем или конструкций, в конечном счете - для повышения надежности. Что же касается самой главной задачи - надежности взрыва термоядерного заряда у цели и гарантированной безопасности при любых авариях ракеты "по дороге", то таких реальных испытаний, тем более на полную дальность, мы сделать не можем. Отсюда простой вывод - мы обязаны донести заряд с безусловной гарантией, что по всей дороге до цели по нашей вине аварии не будет. А уж если боевая головка ракеты дошла до цели, то за все, что там произойдет, отвечают атомщики. Они испытывают нашу головную часть вместе с зарядом автономно, на своем полигоне, дают гарантии, и "да поможет им Бог!".

По этому поводу Воскресенский любил повторять, что самой надежной гарантией является страховой полис, но страховых компаний после 1917 года уже не существует, поэтому страховой полис должен быть заменен клятвой, скрепленной подписями всех главных. Подобные высказывания в до предела напряженной обстановке мог себе позволить только Воскресенский. Любой другой рисковал получить от Королева предложение отправиться "в Москву по шпалам". Когда уже казалось, что лучшие ракетные детективы исчерпали все средства для раскрытия тайны, появилась версия, которая большинству главных сильно не понравилась. Вначале версия казалась чисто теоретической. Но пока она была единственной.

В состав отдела управления нашего ОКБ-1 входила лаборатория динамики, инженеры которой анализировали динамику процессов управления после каждого полета, независимо от его результатов. Возглавлявший эту лабораторию Георгий Дегтяренко и заместитель Пилюгина Михаил Хитрик, анализируя поведение системы РКС -регулирования кажущейся скорости, обратили внимание на непонятное поведение датчиков давления, которые играли в этой системе роль приборов обратной связи. Эти датчики следили за давлением в камерах сгорания боковых блоков. Датчик системы РКС, обладавший высокой разрешающей способностью, показал, что давление в камерах пульсировало с частотой от 9 до 13 герц. Эта частота совпадала с частотами собственных продольных упругих колебаний ракеты. Амплитуда этих колебаний к моменту прекращения записи достигла ± 4,5 атмосфер.

Если это не электрические наводки в системе измерений, то такие пульсации давления в камере должны вызвать соответствующие по частоте колебания в системе подачи кислорода и керосина. Действительно, повторный микроанализ подтвердил, что давление окислителя на входе в насосы всех блоков пульсирует в этом диапазоне частот. Датчик осевой перегрузки подтвердил наличие расходящихся колебаний продольной перегрузки, совпадающих по частоте с пульсациями тяги двигателей.

Круг поисков замыкался в контуре: конструкция ракеты - пульсации давления кислорода на входе в насосы - пульсации тяги двигателей боковых блоков. В этом замкнутом контуре могут возникать расходящиеся по амплитуде колебания, если собственная частота, определяемая свойствами конструкции ракеты, совпадает с частотой пульсаций давления в камере сгорания. При этом деформации конструкции и, прежде всего, топливных трубопроводов на входе в насосы двигателей приводят к разрушению, за которым следует пожар, и взрыв.

"Следопыты" вернулись к записям этих параметров на предыдущих пусках и убедились, что пульсации, правда, значительно меньшей амплитуды, были почти на всех ракетах, но этому явлению никто не придавал особого значения. Обычно давление в камерах сгорания двигателей контролировалось по датчикам телеметрической системы. Они были рассчитаны на диапазон от 0 до 50 атмосфер, и поэтому пульсаций на них дешифровщики не заметили.

Здесь следовало бы остановить летные испытания, перейти к тщательному изучению обнаруженных явлений. Но мы были подобны азартным игрокам. Ставки большие, но выигрыш тоже велик - прямое попадание земного предмета в Луну. Впервые в мире! Никому, и больше всего Королеву и Келдышу, не хотелось останавливаться для глубоких длительных исследований и экспериментов.

После первых докладов предложенной версии в узком кругу были придуманы профилактические мероприятия, не приводящие к отмене следующего пуска по Луне. На двигателях первой ступени, начиная с 85-й секунды, снижалась тяга. Это уменьшало нагрузки на все элементы конструкции. Заподозрили, что система синхронизации опорожнения баков может вносить возмущения в процесс подачи кислорода в насосы. Для страховки решили на этом же участке ее выключать, а заодно выключать и систему РКС. Для труб кислородных магистралей боковых блоков придумали и быстро изготовили дополнительные крепления в надежде увеличить жесткость и тем самым повысить собственную частоту. Была надежда, что эта доработка выведет трубопроводы из возможной зоны резонанса.

Эти мероприятия были доложены на Госкомиссии, которая, скрепя сердце, дала добро на следующий пуск.

Второй пуск по Луне 12 октября по картине катастрофического разрушения был подобен предыдущему. Анализ телеметрических записей показал неэффективность мероприятий. Теперь уже никто из специалистов, разбиравшихся в процессах возникновения разрушительных колебаний, не сомневался в достоверности первоначальной версии разрушения.

На бурном заседании Государственной комиссии Руднев потребовал от Королева, чтобы он лично возглавил аварийную комиссию и попросил Келдыша подключить к исследованиям ученых.

Комиссия была образована в следующем составе: Королев (председатель), Келдыш, Глушко, Пилюгин, Ишлинский, Петров, Мишин, Аккерман, Нариманов, Боков.

Пилюгин в частной беседе, которую мы с участием Виктора Кузнецова после всех заседаний вели на полигоне в его домике, ворчал, что "управленцам" в этой проблеме делать нечего. Королев, по его словам, со своим "Шершавым" (так Пилюгин демонстративно называл Виктора Гладкого) не разобрались в свойствах двигателя, а Глушко не может толком объяснить, что у него может твориться на входе в насосы кислорода. Кузнецов заступился за Королева и Глушко. Он считал, что их строго судить было нельзя, потому что они - инженеры, не очень искушенные в теоретической механике и  колебательных процессах. "А вот каким образом, - сказал он, - академик Келдыш, в свое время давший классическое объяснение явлениям флаттера и шимми в авиации, согласился после первой аварии на такие нерадикальные мероприятия?" Зашедший к нам "на огонек" Ишлинский заступился за Келдыша. В новой гостинице они жили вместе в одном номере "люкс" и имели возможность в "неформальных" спорах обсуждать ситуацию. По его словам, Келдыш предлагал Королеву сделать перерыв в пусках и провести серьезные исследования. Но тогда Королеву с Келдышем надо доложить об этом Хрущеву и сказать, что следующая попытка пуска по Луне будет не к Октябрьской годовщине, а уже в новом году. Келдыш докладывать Хрущеву отказался. Тогда они оба решили рискнуть и выходить на Госкомиссию с предложением о пуске без разногласий.

Теперь уже исследования развернулись широким фронтом.

Келдыш мобилизовал теоретиков НИИ-1 -Аккермана, Натанзона и Гликмана. Они доказали аналитически, что процесс разрушения не случаен, а, скорее, закономерен. По их мнению, следовало не только увеличивать жесткость конструкции, но и найти способы, исключающие саму возможность появления пульсаций давления подачи окислителя на входе в насос. Именно это - причина появления пульсаций давления в камере. Отсюда идет возбуждение колебательного процесса во всем контуре, включая конструкцию ракеты. Исключить возможность возникновения разрушительных процессов только за счет увеличения жесткости нельзя, потому что частота пульсаций давлений может тоже возрасти и тогда снова надо повышать жесткость конструкции.

Параллельно с учеными НИИ-1 молодые и еще не отмеченные ни наградами, ни учеными степенями инженеры Дегтяренко, Копоть, Разыграев возглавили исследование этих же процессов в ОКБ-1 с целью получить практические рекомендации, что делать. В нашей лаборатории была введена в эксплуатацию одна из первых аналоговых электронных моделей. Использование новейших по тем временам методов моделирования сложных динамических процессов давало возможность решать системы дифференциальных уравнений высоких порядков, не затрачивая недельных трудов многочисленных расчетчиков, которые работали на механических арифмометрах.

Дегтяренко получал исходные данные по нагрузкам и упругим свойствам конструкции от Гладкого, математическую модель двигательной системы из НИИ-1 от Натанзона, уточнения из Химок от специалистов Глушко - все это шло в аналоговую электронную модель, которая давала возможность очень наглядно отображать процесс на экранах электронно-лучевых трубок и записывать в виде осциллограммы.

Результатом многодневных исследований без выходных, при неограниченном рабочем дне, явилось предложение о введении специального гидравлического демпфера в магистралях окислителя на входе в насосы. Конструкцией такого демпфера Королев поручил заняться Анатолию Вольциферу, руководившему разработкой всех видов двигательной арматуры. Предлагавшиеся демпферы представляли собой довольно сложное и тяжелое сооружение, которое надлежало врубить в магистраль окислителя. Предстояло еще провести цикл испытаний на огневых стендах у Глушко с имитацией процесса. Следовало проверить эффективность предложений не только на модели, но и на реальном двигателе.

На очередном заседании Госкомиссии Королев подтвердил старое правило, что "нет пророков в своем отечестве". Ему казалось политически более выгодным, чтобы столь радикальная идея - принципиальное изменение пневмогидравлической схемы - исходила не от его подчиненных, а со стороны - от ученых другой весьма авторитетной организации. Келдыш поручил доклад с этими предложениями сделать Натанзону. Нашим товарищам осталось только скромно доложить о результатах моделирования. Королев сказал, что конструкция демпфера уже разработана и, на всякий случай, на заводе идет его изготовление. На самом деле директор завода Турков уже организовал на заводе круглосуточные работы по изготовлению демпферов

Дальше все пошло в соответствии с той схемой отработки новых систем, которая теперь является общепризнанной и классической.

Наши инженеры вместе с демпферами отправлялись в Химки. Там проводились огневые испытания. На входе в магистраль окислителя учиняли специальным устройством различной интенсивности возмущения и убеждались, что демпфер является прекрасным амортизатором.

Конечно, конструкцию демпфера, его характеристики несколько раз поправляли. Но главное было достигнуто. Огневые стендовые испытания показали, что при наличии демпфера колебания давления в магистралях кислорода на входе в насосы не приводят к пульсациям давления в камерах сгорания. Стало быть, надо срочно устанавливать демпферы на все предназначенные к пускам ракеты.

Опасность разрушения ракет по причине резонансных явлений в контуре конструкция - двигатель была ликвидирована радикально. Это решение распространялось на все создаваемые после Р-7 ракеты.

Я остановился на этой истории столь подробно потому, что она явилась следствием действительно принципиального недостатка в сопряжении конструкции ракеты с двигателем, который был до конца познан только более чем год спустя после начала ЛКИ и объявления всему миру о создании межконтинентальной баллистической ракеты.

На одном из последующих совещаний технического руководства кто-то из невиновных в этой истории задал вопрос, почему не обратили внимание на появление пульсаций давления в камере на многих предыдущих пусках. Удовлетворительного ответа ни Королев, ни Глушко тогда не дали. Руднев счел нужным ответить по-своему: "Если полностью сосчитать все затраты на каждый пуск, то окажется, что мы стреляем городами. Предыдущие успехи вскружили нам головы, и мы стремимся к новым, не считаясь с затратами. Мы все, и я не снимаю с себя ответственности, в погоне за успехом потеряли бдительность. Поистине героическая работа, которую проделали после аварий в лабораториях, на стендах и заводе, могла быть выполнена еще после первого спутника. Для всех нас это жестокий, но очень полезный урок".

ЗАГАДОЧНАЯ БОЛЕЗНЬ

Через несколько дней после описанного инцидента уже полным ходом начались электрические горизонтальные испытания. Я посылал в Москву ВЧ-граммы с вызовами на полигон всех отпущенных на побывку специалистов. По графикам, которые мы разработали с Евгением Осташевым и Анатолием Кирилловым, подготовка ракеты на технической позиции, если не будет никаких ЧП, должна была закончиться 12 августа. Учитывая жару и всякие возможные непредвиденные обстоятельства, мы решили добавить три дня и объявить срок вывоза ракеты 15 августа. До этого срока оставалось 20 суток. Если набавить пять суток на стартовую позицию, пуск мог состояться 20 августа.

Был уже поздний вечер, когда, записав все опорные по ходу подготовки сроки, я отправился из МИКа в королевский домик, размышляя о предстоящем назавтра разговоре с Королевым по ВЧ. Моя задача заключалась в том, чтобы убедить его согласиться с нашим предложением и при этом не перечислять накопившихся уже в начале испытаний всяческих огрехов. Когда прилетит, тогда будет проще все объяснить.

Шагая по столько раз исхоженной дороге из МИКа, я почувствовал странное недомогание. Дойдя до домика, решил, несмотря на жару, полечиться горячим душем.

В каждом домике были установлены колонки для ванны и душевые приспособления. Колонка растапливалась обычными дровами. Дрова в этом безлесье были дефицитом, но для домиков главных конструкторов работница экспедиции Лена, заботившаяся о нашем быте, всегда их добывала. Она ухитрялась поддерживать во всех
186
домиках образцовую чистоту и заботилась о снабжении минеральной водой.

Я растопил колонку и принял горячий душ. С благодарностью вспомнил о заботливой Лене, поставившей в холодильник бутылку "Боржоми". Но при первом же глотке меня начал трясти озноб.

Я залез под одеяло, пытаясь согреться. Озноб не проходил. Невероятно! По термометру в комнате 30 градусов, а мне холодно. Я прошел в комнату Мишина, стянул с его постели одеяло и, накрывшись двумя теплыми шерстяными одеялами, решил заснуть.

Утром пришедшая на уборку Лена, обнаружив в пустой комнате пропавшее одеяло, заподозрила что-то недоброе. Не получив ответа на стук, она вошла в мою комнату и, как потом рассказывала, очень испугалась. Я лежал с открытыми глазами и никак не реагировал на ее вопросы.

Она бросилась к начальнику экспедиции Сухопалько. Тот, прихватив по дороге местную медсестру, пришел ко мне. Помню, что, очнувшись, я его узнал и спросил, что случилось. Сестра потрогала лоб и испугано показала Сухопалько на термометр, который успела сунуть мне под мышку. Когда извлекли термометр, оказалось чуть больше сорока. Сухопалько догадался позвонить в нулевой квартал. Он попросил Мрыкина, чтобы тот от имени Госкомиссии обратился к начальнику гарнизонного госпиталя с просьбой срочно прислать врача. Пока с десятой площадки ехал врач, медсестра и Лена отпаивали меня горячим чаем с добытым неведомо где малиновым вареньем. Через час появился подполковник медицинской службы. Он привез с собой лаборантку, которая тут же взяла кровь на анализ. Никакого диагноза до результата анализа врач поставить не мог, но надавал мне жаропонижающих таблеток и антибиотиков. Опасаясь какой-нибудь чумной инфекции, врач запретил кого-либо ко мне пускать, просил сестру не отлучаться и, если мне будет хуже, сразу же ему звонить. Сам обещал приехать, получив результаты анализа.

Действительно, вечером врач приехал, но, к моему удивлению, вместе с Мрыкиным. Из пространного объяснения я понял, что результаты анализа крови напугали медиков. По всем справочникам, такая кровь бывает при лучевой болезни. Ни под какой другой диагноз результаты анализа не подходили.

Я себя чувствовал уже лучше, чем утром, попытался встать, но закачался. Мрыкин объявил, что он уже договорился с Москвой: меня примут в госпиталь имени Бурденко. На завтра он уже заказал самолет, я должен быть готов к вылету. Он позвонил в Москву, чтобы на аэродроме меня встречали.
187

Для меня, погруженного мыслями в процесс испытаний, так ждущего наконец успешного пуска, это был совершенно неожиданный удар.

Удивительное дело: на следующее утро я чувствовал себя почти здоровым. Температура была близка к нормальной, но сопровождавший меня на аэродром Сухопалько, вручая уже отмеченную командировку, предупредил, чтобы без глупостей: "Только до самолета". Мы тепло с ним попрощались, и я обещал через неделю вернуться. Неделя растянулась на полгода.

В самолете непонятным образом у меня распух язык. Он так заполнил рот, что я не рискнул выйти в Уральске вкусить традиционные телячьи языки и прославленную всеми командировочными сметану.

Несмотря на строгие инструкции Мрыкина, я поехал на встречавшей меня машине не в госпиталь, а домой. Катя не удивилась моему неожиданному появлению, но очень расстроилась, когда я заговорил, как испорченный динамик. Мы решили, что в госпиталь я отправлюсь завтра, отдохнув и вернув себе дар речи.

Действительно, на следующий день Катя, сопровождавшая меня до самого приемного покоя, убедилась, что я снова говорю "своим голосом".

Меня поместили в корпус постройки екатерининских времен. Почему в те времена так расточительно строили больницы: толстые крепостные стены, большие окна и невероятно высокие потолки? Моими соседями оказались два общительных полковника. Оба лежали с диагнозом "инфаркт миокарда". Услышав, что у меня подозрение на лучевую болезнь, они решили, что я из той компании, которая занимается атомным оружием.

Мой лечащий врач по фамилии Костоглот вместе с консультантами настойчиво дознавался, когда и где я мог облучиться. Я упорно отрицал такую возможность. Действительно, если и было облучение, то почему я один попал под него и где, когда? Нет, этого не может быть.

Катя меня навещала почти ежедневно, передавала приветы от товарищей. Она сказала, что почти все знакомые и друзья снова в командировке.

В один из обычных больничных дней после сдачи порции крови на очередной анализ и завтрака я задремал. Неожиданно меня разбудил сосед, полковник: "Наденьте наушники!" Выполнив указание, я услышал вторую половину сообщения ТАСС о создании в СССР межконтинентальной баллистической ракеты и успешном ее испытании.
188

Вот оно! Наконец-то победа! Воображаю, какая радость, какой праздник сейчас там, на полигоне. "Семерка" прорвалась к цели с четвертой попытки. Об этом теперь, после сообщения ТАСС, заговорит весь мир. А я тут пропадаю неизвестно от какой болезни!

Мне было разрешено ходить и немного гулять в госпитальном саду. Позвонив Калашникову, я узнал только то, что все прекрасно. В ОКБ всеобщее ликование, внутренние враги и пессимисты посрамлены, а внешние, то бишь американцы, пусть трепещут. На полигоне меня заменил Юрасов. В ОКБ теперь приходят новые люди, начались и новые работы. Одним словом, надо скорей выздоравливать.

Потеряв всякую веру в обычные и самые новые фармакологические средства, мой лечащий врач передал Кате, чтобы при очередном посещении она принесла не более 200 граммов коньяка. Он предложил мне принимать, незаметно от соседей, граммов по пятьдесят утром и вечером в течение двух дней. Это указание я выполнил с удовольствием. Правда, на второй день не выдержал режима и в первый же прием после завтрака употребил все оставшиеся сто граммов. Удивительно, но дня через два Костоглот объявил, что кровь значительно улучшилась. Для верности он пригласил ко мне для консультации самого знаменитого в то время гематолога профессора Иосифа Абрамовича Кассирского.

Профессор действительно приехал, изучил историю болезни. Подробно расспрашивал меня, когда и где я почувствовал первые признаки недомогания. Когда я сказал, что заболел в Казахстане, Кассирский просиял. "Я думаю, - сказал он, - что это не лучевая болезнь. У вас в крови необычайно велик показатель по эозинофилам. Это, скорее всего, эозинофильная болезнь, которая редко, но встречается в нашей Средней Азии. Это реакция организма на проникновение в печень паразитирующих микроорганизмов, которые существуют в тех краях". Он обещал подумать и еще раз меня посмотреть.

Однажды в "мертвый час" дежурная сестра разбудила меня и предложила выйти в вестибюль. Там я неожиданно увидел большую и веселую компанию. Не соблюдая госпитальной тишины, меня приветствовали, обнимали, поздравляли товарищи. Тут были Королев, Воскресенский, Мишин, Юрасов, Калашников, Бушуев и Охапкин. Из обычной в таких случаях беспорядочной дружеской болтовни я уловил, что не все так гладко, как об этом протрубило на весь мир сообщение ТАСС.

Королев извинился: ему нужно успеть на встречу с Неделиным и Келдышем. Он забрал Бушуева и уехал, бросив на прощание: "Борис, ты симулируй, но не долго".
189

Оставшиеся рассказали, что в этом победном пуске головную часть на Камчатке не нашли. Никаких следов падения, как не искали, не обнаружили. По всем признакам, головка сгорела и рассыпалась в плотных слоях, совсем близко от Земли. Телеметрическая связь была потеряна за 15-20 секунд до расчетного времени достижения поверхности Земли. Поэтому Королев с Бушуевым спешат сейчас на встречу с Келдышем. Он организует консультации с цаговскими и другими газодинамиками. Неделин тоже пожелал участвовать в разговоре.

Мишин больше других высказал озабоченность. Не так просто, по его словам, выбрать новую форму головной части. На продувки и изготовление потребуется немалое время. Что же теперь, останавливать испытания? Уже есть сообщения из Америки. Они не поверили нашему ТАСС и считают, что это мистификация. Если быть честными, то, действительно, ракета уже есть, но носителя водородной бомбы пока еще нет. Кто же нам доверит такой "полезный груз", если головная часть разрушается и сгорает задолго до Земли.

"И еще, - добавил уже Юрасов, - сразу после отделения головной части зафиксировано ее соударение с корпусом центрального блока". "Вот такие пироги, - сказал Воскресенский. - Все нас поздравляют, но кроме нас никто не знает истину".

Осталась еще одна ракета - девятый номер. Подготовка на технической позиции продолжается, но какие проводить мероприятия, пока не решили. Скорее всего, Королев уговорит Неделина и Келдыша, не задерживая, пустить следующую ракету с головной частью без доработок, чтобы набрать еще побольше данных и тогда остановить испытания для кардинальных доработок. Пока будут вестись доработки, мы займемся пусками спутников. Это на время отвлечет внимание Хрущева от боевой машины. Такую примерно тактику изложила приехавшая ко мне компания.

Мы тогда ошиблись в своих прогнозах по поводу формулировки "отвлечет внимание". Первый искусственный спутник Земли не "отвлек внимание" нашего высшего руководства, а, вклинившись в программу летно-конструкторских испытаний боевой межконтинентальной ракеты, произвел фурор в мире и настоящую панику на берегах Потомака.

При прощании Воскресенский не преминул передать привет от Кати и сунул мне сверток, в котором я сразу угадал бутылку. "Это тебе лучшее лекарство из трех звездочек. Пошли, ребята, - сказал он, - пока нас тут не засекли".

Друзья оставили мне невеселую в целом информацию: четыре пуска и пока нет межконтинентального абсолютного оружия.
190

На следующий день в саду произошла неожиданная встреча с Гермогеном Поспеловым. Давно мы с ним не виделись. Он уже генерал, профессор Военно-воздушной академии. Лежит в госпитале с острым ревмокардитом. Он знал, где я работаю, и сразу поздравил с большим успехом. Но даже Гермогену, старому другу, я не мог поведать правды. Мне ничего не оставалось, как перевести разговор на наши студенческие приключения в довоенном Коктебеле. Мы с Гермогеном предавались приятным воспоминаниям о заплыве в Золотые Ворота и о скалах Карадага. Вспоминали, как я по глупости висел над пропастью, обрывающейся в море, а Гермоген связал и бросил мне два полотенца, с помощью которых я и выбрался на безопасное место, после чего проникся особым уважением к скалолазам, которые обходятся без всяких полотенец. Дальнейшие воспоминания были прерваны медсестрой, которая окликнула: "Товарищ генерал, пора на процедуру". Гермоген с трудом встал и, опираясь на палку, захромал в корпус.

В начале сентября меня посетили Бушуев, Юрасов и Воскресенский. Юрасов только что прилетел с полигона и был полон впечатлений. Кого-то там ругал, кем-то восхищался, но в целом был расстроен.

7 сентября пустили последнюю из подготовленных ракет - девятый номер. На ней основным мероприятием было увеличение времени между выключением двигателя второй ступени и подачей команды на отделение головной части с шести до десяти секунд. Для надежности связи успели ввести переключение телеметрической наружной щелевой антенны на головке на донные антенны перед входом в плотные слои атмосферы. Разработка антенн для радиотелеметрических систем головных частей ракет - очень сложная проблема и теоретически, и практически. Получив импульс на отделение от толкателей на корпусе ракеты, головка может завертеться. Поэтому диаграмма направленности излучения антенны должна быть, по возможности, круговой. Но равномерное излучение в пространство по всем направлениям понижает энергию, приходящую на антенны наземных приемных станций, по сравнению с той, которую концентрируют антенны направленного излучения. Когда же при входе в атмосферу головная часть, снабженная специальной стабилизирующей "юбкой", перестает беспорядочно кувыркаться и устремляется к Земле, вокруг нее за счет высокой температуры при торможении в атмосфере образуется слой горячей плазмы. Этот слой поглощает излучаемую антенной головной части энергию настолько, что до Земли в течение 30 последних секунд телеметрическая информация почти не доходит. Очень важно выбрать расположение антенны в таком месте
191
конструкции, где концентрация электронов в плазме минимальна и еще есть надежда пробиться к Земле.

Всеми этими проблемами у нас занимался руководитель антенной лаборатории Михаил Краюшкин. Им была хорошо разработана теория проектирования антенн для ракет и практическая методика моделирования их характеристик. Для моделирования поведения антенны, находящейся в плазме, в те годы у нас еще средств не было.

На последнем пуске, несмотря на увеличение до 10 секунд времени задержки для выдачи команды отделения после выключения двигателя, повторилось соударение корпуса с отделившейся головкой. Возможно, что это соударение повредило ее теплозащиту. Головная часть снова разрушилась в атмосфере. Но все же осколки дошли до Земли, их удалось частично найти. По ним определили, что перелет относительно точки прицеливания составил всего три километра, а отклонение вправо - один километр. Прием телеметрии прекратился за 30 секунд до падения. Кроме того, в полете зарегистрировали выход из строя системы наддува баков, по-видимому, из-за повреждения магистрали жидкого азота.

В полумраке госпитального вестибюля мы вчетвером долго обсуждали сложившуюся ситуацию и строили прогнозы. "Ликование в ОКБ, - сказал Юрасов, - сменилось некоторой растерянностью. Но СП переключил свою энергию на спутники. Так, конечно, спокойнее, спутнику не обязательно входить в атмосферу. Но нам нужно во что бы то ни стало решить проблему достижения Земли без разрушения головки". "Есть опасность, добавил Бушуев, - что атомщики потеряют веру в надежность "семерки" и переключатся со своим полезным грузом на работу с Челомеем или Янгелем".

По сведениям наших "пятых колонн", Янгель усиленно работал над ракетой Р-16 на азотном тетраксиде и несимметричном диметилгидразине. Среди военных было много сильных противников нашей чисто кислородной линии. Они активно поддержат Янгеля. По данным "наших", работавших в Днепропетровске, Р-16 могла быть готова уже года через три. Был даже подготовлен проект постановления о начале строительства на нашем полигоне отдельной технической и стартовой позиций для Янгеля. Там указан срок готовности - первый квартал 1960 года. Челомей, конечно, в эти сроки межконтинентальную не сделает, но года через четыре уже сможет. И Янгель, и Челомей уже получили заверения Глушко, что он им двигатели на эти компоненты сделает.

Бушуев считал, что, если Глушко пойдет на союз с Янгелем и Челомеем, это неизбежно скажется на его отношениях с Королевым, а следовательно, и на наших планах. Нам надо торопиться, но с чем и куда - вот главный вопрос. У СП очень много планов и
192
направлений, многие из которых пока не вызывали энтузиазма у военных, большой активной поддержки с их стороны теперь не добьешься!

Воскресенский посетовал, что в этой обстановке неправильно ведет себя Мишин. Он не ищет компромисса с Глушко, а по любому пустяку обостряет отношения.

Бушуев рассказал много интересного и о встречах на разных уровнях. Он участвовал в них вместе с Королевым, а иногда один, по его поручению. Наибольшую активность, по его словам, в обработке верхних эшелонов власти в пользу программы спутника проявляет Келдыш. Он уговорил президента Академии наук Несмеянова, академика Благонравова и еще многих ученых мужей. Все они мечтали благодаря нашей ракете прорваться в космос раньше американцев и тем самым доказать превосходство советской науки. Но мы оказались в сложной ситуации. Уже почти год работали над "объектом Д" вместе с академиками, но чем дальше, тем становилось яснее, что работы еще на год хватит. Одной аппаратуры набралось более чем на 300 кг. Тут Воскресенский не упустил случая поддеть Бушуева: "Уж очень много интересных ученых женщин вьются вокруг Кости. Каждая норовит обворожить его, чтобы протолкнуть на борт свой приборчик".

Юрасов пожаловался, что Константин Давыдович заполучил очень хороших электриков, отдал их Рязанову, а тот сам делает бортовую схему спутника. Они хоть ребята и способные, но неопытные. Потом Королев нас же заставит разбираться. Бушуев не обиделся, но сказал, что и с женщинами, и с электриками мы разберемся. А вот со сроками, по его мнению, ситуация безнадежная.

Бушуев продолжал: «Сразу после пуска СП собрал всю нашу команду и предложил работы по "объекту Д" временно остановить, а всем за оставшийся месяц сделать "хоть на коленке" простейший спутник. Мы уже прикинули с баллистиками, можем килограммов 80 вытащить на орбиту с апогеем в 1000 километров. СП считает, что это будет сенсация. Надо успеть не только этот футбольный мяч сделать, но еще для него обтекатель и специальную систему разделения. Краюшкин там с антеннами мудрит. Мы пока еще не решили, как их надежно открывать. Нас всех СП терроризирует сообщениями, которые ему кто-то подбрасывает или он сам их придумывает, якобы американцы объявили, что запустят свой спутник по программе "Авангард" в октябре. Келдыш считает, что они способны вывести не более 10-15 килограммов, но шуму наделают много».

На прощание товарищи признались, что здесь, в госпитале, они отвели душу. Завтра с утра погружаются в такую суматошную обстановку, что поразмыслить толком будет некогда.
193

При втором посещении профессор Кассирский предложил мне покинуть госпиталь, перейти на домашний режим по больничному листу и не менее трех раз в неделю приезжать к нему в клинику на специальные процедуры.

Но так просто военный госпиталь меня не выпустил. Вначале переправили в 6-ю клиническую больницу, которая специализировалась на спасении облученных. Здесь я набрался страха, глядя на больных настоящей лучевой болезнью. Режим в этой больнице был жесткий. Прежде чем сюда попасть, требовалось предъявить справку, что я действительно допущен к совершенно секретным работам. Ни о каких свиданиях с женой, не имевшей справки о допуске к секретным работам, не могло быть и речи. Для встречи с товарищами по работе нужно было потратить день на оформление. Передачи подвергались проверке. Телефона для разговора "с волей" не было. Кормили отлично, но полутюремный режим и изоляция от внешнего мира вынудили меня к симуляции отличного самочувствия.

Несмотря на никудышние анализы крови, "атомные" врачи сочли меня чужаком, случайно попавшим в среду настоящих облученных. Через две недели я был изгнан из этого сверхсекретного медицинского учреждения как попавший туда по ошибке. Кассирский посмеялся и приговорил меня к неприятным процедурам продувки чистым кислородом внутренних "пневмогидравлических магистралей". На правах лечащего врача он прикрепил ко мне свою аспирантку, которая призналась, что я для нее счастливая находка. Эозинофильная болезнь - тема ее диссертации. Больных этой редкой болезнью, как на грех, в Москве днем с огнем не отыщешь, и вдруг такой счастливый случай! Продувка кислородом - идея профессора, но статистики пока еще нет. При каждом моем посещении для продувки она делала экспресс-анализ крови и с довольным видом объявляла, что наблюдается "незначительная тенденция к улучшению".

Домашний режим позволил мне быть в курсе событий. Раз в неделю я приезжал в ОКБ, несмотря на скачущую температуру и непривычную слабость.