Ермоленко Владимир
04.2026. А путь далёк и долог.

А путь далёк и долог | Уральский следопыт 🌲uralstalker

Хроника одного путешествия по Северному Уралу. Памяти туристов группы Игоря Дятлова посвящается.

Врезались в память
Я время от времени читаю в «Уральском следопыте» интересные и познавательные публикации о коллекционных минералах или об увлекательных путешествиях по Уралу, читаю «от корки до корки» и храню в своём архиве. Вот и в этот раз в мои руки попал ноябрьский (№ 11) выпуск журнала 2025 года, который открывает статья моего коллеги-геолога, «товарища по несчастью» – страстного коллекционера минералов и моего друга Михаила Попова.

В своей статье «Удачная перезагрузка» он рассказывает о втором рождении несколько позабытого редкого минерала Полярного Урала – красного корунда из месторождения Макар-Рузь. К истории открытия этого месторождения (точнее проявления) я также имел некоторое отношение, так как работал геологом на Полярном Урале в это время (1969 г.).

Знакомясь далее с журналом, я с большим интересом прочёл ещё две статьи: Владислава Карелина «Гора с трещинами» и Андрея Затонского «Стоять на осколке реальности». Особенно поразили прекрасные иллюстрации, показывающие красоту Уральских гор. Воспоминания нахлынули! Ведь я тоже не раз бывал в этих местах и некоторые сюжеты фотографий были очень знакомы.

И здесь «кольнуло», почему бы и мне не рассказать читателям журнала «Уральский следопыт» об одном далёком и памятном мне и всем нам путешествии на Северный Урал в феврале 1966 года. К тому же есть повод – этому событию вот-вот исполнится 60 лет. Район, где пролегал наш нелёгкий, я бы сказал экстремальный по погодным условиям маршрут, и трагические события, случившиеся там 67 лет назад, до сих пор будоражат умы и память тех, кто там бывал.

Написано много книг, сняты фильмы, ежегодно об этом районе и загадочном трагическом событии тех лет говорят в телевизионных программах и на встречах туристов УПИ, журналистов и заинтересованных людей. К тому же, кроме памяти об этом походе, у меня сохранились и «вещественные свидетельства» – примитивные копии карт-абрисов, фотографии, негативы, дневник похода и даже кое-что из снаряжения: рюкзаки, спальные мешки, штормовки.

Позвонил своим друзьям по тому памятному походу: Лебедеву Юрию Кузьмичу и Круглову Сергею Ивановичу, изложил свои соображения и посоветовался, стоит ли снова возвращаться к этой истории, и так ведь об этом районе Северного Урала и тех событиях более чем полувековой давности много написано и сказано. К тому же, дневник нашего похода писал С.И. Круглов, дежуря ночами в палатке у топившейся печки, и, чтобы его здесь воспроизвести, необходимо было заручиться его согласием. Ребята поддержали единогласно моё начинание и вдохновили на работу.

События того памятного для всех нас похода шестидесятилетней давности настолько «врезались в память», что, кажется, они происходили с нами совсем недавно. Конечно, воспоминаниям помогают многочисленные сохранившиеся чёрно-белые фотографии тех лет, порою неважного качества, так как были сделаны автором простеньким плёночным фотоаппаратом ФЭД-1 с объективом Индустар-50 в очень сложных походных условиях.

Снимать приходилось чаще всего на ходу при сильном морозе (до минуса 40-50 градусов) и ветре, камерой с ручной перемоткой кадров – кончики пальцев буквально примерзали к металлическим частям её корпуса. Перфорация плёнки часто не выдерживала мороза и рвалась при перемотке. Тем не менее фотографии, сделанные 60 лет назад в этом походе и опубликованные здесь, надеюсь, лучше всяких слов помогут читателю представить обстановку и условия, окружавшие нас в этом путешествии, и с какими трудностями нам пришлось там встретиться.

Кроме того, они дают полное представление об экипировке участников зимних походов – студентов свердловских вузов в шестидесятые годы прошлого столетия. Примерно также, судя по фотографиям, были одеты и туристы группы Игоря Дятлова.

Общий спальник и карта-«синька»
Наше групповое снаряжение, в том числе и лыжи, было взято напрокат (бесплатно) на складе кафедры физвоспитания нашего Свердловского горного института (СГИ): многоместная армейская палатка-шатёр; железная портативная печка; широкие деревянные туристические лыжи с бамбуковыми палками; очень тяжёлые ватные одноместные спальники (3 штуки), которые мы с целью кардинальной экономии веса распороли по швам и сшили в один общий широкий восьмиместный. Так как палатку в 40–50-градусный мороз необходимо было постоянно топить сухими дровами, заготовленными с вечера впрок на всю ночь (около одного кубического метра), то один человек поочерёдно по 2 часа дежурил у печки, и в таком спальном мешке всемером было совсем не тесно.

Группа туристов прибыла на вокзал г. Ивделя

Завершая обзор группового снаряжения туристической группы студентов шестидесятых годов прошлого века, хотелось бы обратить внимание уважаемого читателя – современного туриста, на ещё один важный атрибут, совершенно необходимый в любом туристическом походе по незнакомой местности – карте и компасе. Такие раритеты 60-летней давности также сохранились в архиве и коллекции автора.

На фото представлена оригинальная (с того похода) карта-«синька», изготовленная на светокопировальной машине с полупрозрачной кальки-восковки, которую мы «срисовали» с такой же «синьки» или кальки, на которую не известно кем была скопирована карта-«километровка» (масштаб 1:100 000).

Этот абрис района горы Отортен, на котором изображены линии горизонталей рельефа, контуры рек и ручьёв, а также точки с высотными отметками горных вершин предоставили нам, если не ошибаюсь, в Клубе туристов Свердловска, в котором утверждался маршрут нашего зимнего похода категории «четвёрка – плюс» (по пятибалльной шкале).

Дополнительной «нагрузкой» на нём явились подписи названий главных рек района, положение памятника на перевале Дятлова и скальных обрывов. Именно по таким картам-схемам ориентировались и ходили туристические группы тех лет, путешествуя по Уралу, Алтаю, Саянам, Камчатке. Дело в том, что в те далёкие годы все топографические карты масштаба 1: 500 000 (в 1 сантиметре – 5 километров) и крупнее были секретными, доступ к ним был только у определённых лиц.

Поэтому туристы, не имевшие «допуска по форме 2», пользоваться топографическими картами Генерального штаба с координатами углов не имели права. А мелкомасштабные (от 1:1000000 и ниже) карты Главного управления геодезии и картографии при Совете Министров СССР, продававшиеся в книжных магазинах, годились лишь для планирования путешествий, а не для их практического осуществления. Так что наша «карта-синька» района горы Отортен масштаба 1:100 000, которой мы пользовались в походе, является в наше время настоящим «раритетом» – подлинным документом той эпохи.

Сроки и состав согласовали
Трагедия, случившаяся в ночь с 1 на 2 февраля 1959 года с группой туристов Уральского политехнического института (УПИ) под руководством Игоря Дятлова на Северном Урале в районе горы Солат-Сяхль (1096 метров) потрясла общественность города Свердловска и надолго закрыла этот район для зимних путешествий.

Возможно, «дикие» группы туристов на свой страх и риск посещали этот район в начале 60-х годов прошлого века, но официально Маршрутно-квалификационная комиссия Клуба туристов г. Свердловска в эти годы зимние походы в район горы Отортен не разрешала и не оформляла.

Это было необходимо делать, чтобы, во-первых, группа туристов была застрахована от непредвиденных обстоятельств и несчастных случаев, которые могли произойти в походе по труднодоступной и малонаселённой местности, и чтобы иметь возможность получить своевременную помощь или эвакуироваться. Во-вторых, участники походов, как спортсмены, имели возможность повышать свою квалификацию, получая спортивные разряды и звания в зависимости от дальности и сложности маршрутов, которые они преодолевали.

Ведь в те времена не было спутниковых телефонов и других средств оповещения, чтобы подать сигнал «SOS» и вызвать спасателей в горы, тайгу или на реку за сотни километров от населённых пунктов, если, не дай Бог, что-то произошло с группой или участником похода на маршруте. Единственная возможность узнать о несчастье с группой было неполучение от неё телеграммы по почте в контрольный срок возвращения в конечный пункт путешествия. Клуб туристов в г. Свердловске был наделён полномочиями поставить власти в известность о чрезвычайном происшествии с группой и срочно организовывать спасательные работы в любом районе нашей страны в случае неполучения информации об успешном окончании похода от неё в течение двух-трёх дней. Благо, что малая авиация (самолёты АН-2 и вертолёты МИ-4 и МИ-8) в те времена работала повсюду, в самых отдалённых точках страны.

В 1966 году, семь лет спустя, страсти по северо-уральской трагедии немного улеглись и позабылись. Маршрутно-квалификационная комиссия Клуба туристов г. Свердловска в составе известных в то время и опытных мастеров спорта по туризму Р.Б. Рубель, В.Г. Карелина и П.И. Бартоломея впервые после 1959 года разрешила группе туристов, студентов Свердловского горного института, совершить зимний поход на Северный Урал по маршруту, которым никто ещё ранее не ходил: пос. Усть-Манья – река Северная Сосьва – река Тосемтау – перевал в истоки реки Печоры – плато Мань-Пупу-Нёр (840 метров, восх.) – река Печора – река Тумпья – гора Отортен (1234 метра, восх.) – плато вдоль Главного Уральского хребта, выше границы леса – гора Солат-Сяхль (1079 метров, обход по северному склону) – перевал Дятлова – река Ауспия – река Лозьва – пос. Второй Северный – пос. Ушма. Категория сложности – «четвёртая – плюс», лыжи. Продолжительность – 15 дней (с 01.02.1966 по 15.02.1966). Протяжённость – 290 километров.

В состав группы вошли: Лебедев Ю.К. (руководитель), которого все в Горном институте и в туристических кругах города Свердловска знали под псевдонимом «Рыжий» ; Круглов С.И. (штурман, гитарист) – отвечал в группе за ориентирование, ведение дневника похода и поддержание хорошего настроения; Ермоленко В.И. (завхоз, фотограф) – был ответственный за приобретение и расход продуктов питания; Огородников В.Н. (охотник, фотограф) – ему было поручено нести ружьё, зачем, правда, мы его в поход брали, осталось загадкой – ни одного выстрела из него не было произведено, псевдоним – «Профессор»; Татауров В.Д. (теоретик, псевдонимы «Вятич», «Митрич», «Сява» – все имели одинаковую силу; Костеров Е.И. (просто «Женька»; Широков Н.В. – псевдоним «Никола» – весельчак и балагур, душа любой компании; Бикмеев Б. («Боря») – молчун и скромняга.

Костяк группы составляли студенты (6 человек) 3–4-го курса Геологического факультета СГИ. Двое (Широков Н.В. и Бикмеев Б.) были друзьями Сергея Круглова по школьному Клубу туристов «Глобус». Всем (кроме Лебедева Ю.К.) было в 1966 году по 19 лет. Самым старшим по возрасту был в группе Лебедев Юрий Кузьмич, которому было 25 лет. Он был самым опытным туристом, возглавлял в Горном институте секцию туризма и даже ставил нам «зачёты» в зачётную книжку по предмету «Физическая культура и спорт».

Несмотря на молодость, все члены группы имели к 1966 году 5–6-летний опыт туристических летних и зимних походов, а также спортивные разряды (I, II) по туризму и другим видам спорта. У всех была отменная лыжная подготовка.

Группа была «схоженна» в течение 2–3 лет и психологически совместима. Следует также отметить, что почти все участники похода, студенты СГИ, активно занимались спортивным ориентированием – новым, только что зародившимся в Свердловском горном институте и в стране видом спорта (1963–1964 гг.). Поначалу это были групповые соревнования в дневном и ночном вариантах, затем этот вид спорта стал индивидуальным: летом – беговым ориентированием по выбору и в заданном направлении, а зимой – на лыжах по маркированной трассе.

Маршрутно-квалификационная комиссия Свердловского клуба туристов утвердила маршрут похода, не было у неё возражений и по составу группы. Походу была присвоена категория сложности «Четвёртая плюс» и согласованы сроки.

Чуть собаки не разорвали
Началась подготовка к походу. Зимы в те годы на Урале были морозными и снежными, поэтому решили идти на лыжах по старинке – в валенках. Поставили «мягкие» кожаные крепления с затягивающей металлической застёжкой. Двоим участникам группы консервативные «дедовские» валенки не понравилис, и они решили идти в лыжных ботинках с самодельными «бахилами».

Как выяснилось позже, валенки и шерстяные носки проявили себя в походе прекрасно: ногам тепло даже при сильном («минус 40») морозе, снег в валенки не попадает, на плотном фирновом снегу они не скользят. Просушить их в палатке у раскалённой железной печки можно без проблем. Ботинки же с бахилами и жёсткими креплениями доставили их владельцам массу неудобств: бахилы прорвались почти сразу, кожаная подошва на плотном фирновом снегу совершенно «не держала», а жёсткое пружинное крепление подвело в самый неподходящий момент, под перевалом Дятлова, не выдержав на сильном морозе нагрузки. К чему это привело, расскажем позже.

Палатку в виде большого армейского шатра модернизировали, приспособив под зимний вариант. Проделали в левом от входа сегменте крыши дыру и закрепили в ней металлический лист с отверстием для печной трубы. Из трёх одноместных ватных спальников, взятых напрокат, изготовили один большой общий на восемь мест.

Что касается индивидуального снаряжения в зимних походах того времени у туристов-студентов, вспоминается следующее. Основной верхней одеждой были штормовки тёмно-зелёного цвета, изготовленные из плотного тонкого брезентового полотна. Они были прочны, не продувались ветром, промокали, но сушились на костре очень быстро – незаменимая униформа геологов и туристов Советского Союза летом и зимой. Для зимних походов их утепляли каждый по-своему: кто ватником, кто мехом.

Я, например, перед походом купил на «барахолке» тёплую куртку, сшитую из толстого полосатого байкового одеяла, и она со мной «проходила» долгие годы во всех самых суровых регионах нашей необъятной страны. Там же, около трамвайного кольца «Южная», мы с Николой (Широков Н.В.) приобрели лохматую шапку и варежки из вонючего плохо выделанного волчьего меха. Вспоминается, когда мы с ним вышли из самолёта АН-2, доставившего нашу группу из Ивделя в Усть-Манью, со всего посёлка сбежались к борту охотничьи собаки и чуть не разорвали нас. Благо, встречающие геологи Устьманьинской экспедиции не позволили им это сделать. А шапка и рукавицы сослужили нам в походе хорошую службу – спасали от жгучего ветра и трескучих морозов, достигавших минус 56 градусов.

Продукты для похода были, видимо, как у всех туристов того времени: крупы, тушёнка, чай, сахар, халва. Специфика нашего похода заключалась в том, что в условиях очень низких температур (минус 30–40 градусов), глубокого снега и короткого зимнего дня горячие обеды было готовить не рационально, точнее просто невозможно.

Поэтому мы заранее, ещё в Свердловске, закупили в гастрономе на Декабристов два огромных свиных окорока, аккуратно нарезали их на небольшие «кубики», заморозили и разложили в полотняные мешки. 3–4 куска замороженного окорока или солёного сала плюс пара сухарей в кармане штормовки – лучший обед в наших условиях. Кому суховато, можно сделать пару глотков чая из армейской фляжки, спрятанной в спальный мешок утром на стоянке, после завтрака у костра. Несколько кусочков сахара в кармане должно быть всегда – когда «заголодаешь», они всегда выручат, добавят энергии. Рекомендую – многократно проверено на практике.

Итак, снаряжение подготовлено, продукты закуплены и расфасованы, уложены в огромные рюкзаки, успешно сданы зачёты и экзамены и, как поётся в известной туристской песне, – «…получены карты-кроки». Можно отправляться в путь, «…а путь и далёк, и долог». Сначала поездом из Свердловска до Ивделя, затем самолётом (спецрейс АН-2) на север до Усть-Маньи. Борт предоставила нам Устьманьинская геологоразведочная экспедиция, оплатил полёт Свердловский горный институт, так как наш поход был посвящён предстоящему юбилею, 50-летию нашего вуза.

Летели около одного часа на высоте 300–400 метров в неотапливаемом салоне. За бортом – ниже минус 40, в салоне – чуть теплее. Об этом свидетельствует короткая запись в Дневнике от 31 января 1966 года: «Справа по курсу: сплошные равнины и болотины. Страшно петляет река (Лозьва). Слева вдалеке (км 60) видны горы. Там, по-моему, очень холодно, правда, и в самолёте не жарко. Прилетели в Усть-Манью через час полёта. Небольшое таёжное село. Есть клуб, куда нас устроили встречавшие нас геологи, магазин и «камералка» геологической партии.

К вечеру на улице уже «минус 40». Некоторые из нас с такой температурой сталкиваются впервые. Остановились в нетопленном клубе. Есть надежда нагреть к вечеру это ненасытное помещение. Часов в 7 здесь начали показывать фильм «Буря над Азией», и мы невольно стали зрителями этого творения студии «Узбекфильм». Вместе с героями фильма переживали, делили с ними радости и горести сюжета. То у одного, то у другого из наших парней навёртывалась на глаза «скупая мужская слеза…»

«…После фильма и расслабления решили постепенно переходить к «суровой походной жизни». Начали этот переход с установления графика предстоящих ночных дежурств у печки и у костра. Завтра уже встанем на лыжи».

Пришлось изощряться
1 февраля 1966 года

«Сегодня первый наш рабочий день. Встали около полвосьмого. В потёмках собрались и «порубали». Погода озверела – мороз минус 46! А в Москве наблюдается похолодание до минуса 2–4. Нам так радио сказало. Мы надели свои намордники, увязались. Теперь только бы глаза не обморозить. Сначала дорога казалась довольно нормальной, но скоро нам надоело как «провинившимся алкашам» шагать по одной половице.

Меня постоянно заносило вправо. Пройдя километров 11–12, дорога переходит в просеку, идущую на запад по истинному азимуту. После обеда сначала шли весело, но потом «зачахли». Уж очень медленно мелькают километры. Привалы стали делать через 20–25 минут. Остановились на ночлег, так и не «доконав» второго десятка. Дровами здесь не обижено, а вот лапника нет. Пришлось изощряться. Печка у нас – «вулкан». На улице морозище, а у нас здесь даже «не дышится». Ташкент! Только вот с мебелью – плохо. Сегодня Юрий Кузьмич объявил мне благодарность! Судя по всему, на завтра опять морозец, но, в общем-то, ждём потепления. Трудно будет завтра вставать. Боюсь, не хватит дров на ночь!!!»

Топили и не спали
«Да, ночь была бодрая. Почти никто не спал. Так, дремали понемногу. К обеду, часам к двум, пришли в Детальный. Там стоит одна изба для буровиков и палатка-кухня. Здесь мы отогрели наш окорок и «рубанули как короли». Ушли от гостеприимных хозяев около четырёх. Уже ходили слухи, не остаться ли здесь ночевать – перебороли соблазн. Пошли на юг по просеке, пока не встретили засечки на запад. Прошли по ним километр и встали. С Детального за нами увязалась собака, ну и пусть идёт. Потеплело, ночь звёздная. Думаю, что снега не будет – марлю на крышу палатки от обледенения не положили».

Ночные температуры первые дни за пределами палатки были за минус 40, но с помощью небольшой печки мы добивались и поддерживали внутри плюсовую температуру всю ночь. Дежурили по два часа, сменяя друг друга. Первая «вахта» начиналась в десять вечера, последняя завершалась в шесть утра.

В обязанность дежурного входило беспрерывно топить печку «до красной трубы» и следить за просушкой обуви. Особенно Славкиных и Женькиных ботинок, чтобы они не «усохли». Сергей Круглов, кроме того, во время вахт вёл дневник похода: «В первую ночь почти никто не спал…», – констатирует Сергей. Все ютились вокруг жаркой печки и никто не решался «нырнуть», как в прорубь, в наш большой «ледяной» общий спальник.

Во вторую ночь я и Слава набрались смелости, «нырнули» в мешок, и через некоторое время настолько там согрелись, что даже вспотели. «Вынырнув» из мешка, пригласили всех последовать нашему примеру. Все последующие ночи, когда температура «за бортом» опускалась ниже минус 50, проблем со сном в палатке не было. Разве что кто-то из дежуривших у печки «закимаривал» и вовремя не подкинул в неё дров, то из дальних углов шатра, от тех, кто спал у стенок, раздавались недовольные возгласы. Но это случалось редко.

Автор: Владимир Ермоленко

Геолог. Закончил в 1969 году Геологический факультет Свердловского горного института по специальности «Геология месторождений редких и радиоактивных металлов». Работал в системе первых главков министерств геологии и среднего машиностроения СССР (Минатом). Кандидат в мастера спорта и судья Республиканской категории по спортивному ориентированию. Турист с 65-летним стажем. Коллекционер минералов, филателист, фотограф. Автор нескольких книг и статей по коллекционным минералам

Коллекцию минералов для выставки предоставил геолог Владимир Ермоленко. Среди них кристаллы антимонита причудливой формы, флюориты всевозможных цветов, аметистовая щетка настолько большая, что мы отдали ей целую полку одной из витрин! Собирать их Владимир Иванович начал с середины 90-х годов, когда попал на международную выставку минералов в Мюнхене. Кстати, если не видели наше интервью с коллекционером-геологом, рекомендуем посмотреть там он рассказывает, как собирал уникальные минералы.