* * *
Чтобы дать представление о том, что такое были изнутри наши походы, я приведу дневник одного из них, но самого трудного, летнего похода 1956 года на Северный Урал. Этот дневник был переписан мной с размокшего оригинала осенью того же года и, я думаю, тогда же слегка отредактирован. Я заранее извиняюсь за очень длинные выписки, кое-что я постарался по возможности подсократить, но много сокращать нельзя, иначе все разрушится. Пусть это будет вставная глава, которую при желании можно пропустить.
Но прежде нужно представить участников похода.
Вадим Огарев.
Крупный, немногословный, единственный у нас охотник, владелец ружья-одностволки, серьезный и надежный человек.
Игорь Баркалов.
Мой самый близкий товарищ, мы учились в одной группе. Все считали нас друзьями, но это, пожалуй, было бы преувеличением. Замечательный фотограф.
Саша Вировец.
Небольшого роста, крепкий, ладный, весь какой-то округлый, с очень умелыми ловкими руками, он по характеру был прежде всего надежным и верным товарищем (не в советском, в первоначальном смысле!). Саша был на курс старше нас, но прошел с нами несколько походов, и кто знает, что случилось бы с нами без него. Много позже, когда все мы разбрелись по жизни, до меня дошел слух, что он покончил с собой, но я не хочу в это верить.
Наташа Рыкова.
Наташа была "своим парнем", носителем "задорного комсомольского начала", но меня отпугивал в ней ощутимый налет вульгарности. Тогда я едва ли смог бы сформулировать это, но что-то все же мешало.
Саша Мищенко.
Тихий, спокойный парень, он попал в нашу компанию только на один этот поход. Все мы не принадлежали к особенно состоятельному классу, но он был особенно беден, это видно было по его одежде, по его отношению к деньгам. Несколько лет назад я узнал, что Саша умер от инфаркта.
Андрей Пашинкин.
Нам, третьекурсникам, он аспирант представлялся поначалу едва ли не пожилым солидным человеком. Но он сумел быстро разрушить эту возрастную границу и стать просто "Андрюшкой".
Борис Поповкин и Юра Сычев.
Это были ребята со второго курса, разные, конечно, но объединенные для меня этим обстоятельством в одно.
Сейчас уже не припомню, что свело нас всех вместе, но так или иначе образовалась довольно дружная команда, державшаяся заодно в последующих нелегких обстоятельствах. А теперь перехожу к дневнику.
Еще в январе начались разговоры со знатоками Северного Урала, поездки в ТЭУ (туристско-экскурсионное управление на Заставе Ильича, где хранились отчеты всех прежних походов. - Б.Г.). В результате мы имели на руках гипсометрическую карту-миллионку (карту масштаба 10 км), карту-пятикилометровку и десятикилометровую карту р.Печоры. Лучшей и единственной применявшейся нами картой оказалась гипсометричка. Без нее нам было бы трудно, если не невозможно, идти. Вообще, нужно сказать, что карты без указаний высот в районе нашего похода абсолютно непригодны, так как вершины были для нас одним из самых главных ориентиров.
Из отчетов и бесед со знатоками мы выяснили, что кое-что они могут рассказать о первой части маршрута (до хребта), да и то в несколько более южном районе. Из путеводителей и очень подробной и толковой книги Гофмана (отчеты о путешествиях 1849, 1851 и 1856 г.г.) составили себе представление о характере верхней Печоры и ее притоков. Наиболее же серьезная и ответственная часть пути хребет оставалась для нас, по сути дела, белым пятном. Мы лишь знали, что вершины хребта в этом районе безлесны.
8 июля, вечер.
Наш поезд отходит от перрона Курского вокзала, мы едем. О дороге до Свердловска рассказывать нечего: этот путь мы проделываем уже в третий раз. Двое суток пролетели незаметно за игрой в 'козла' и 'фрап' и прочие интеллектуальные игры и в поисках пива. А в Свердловске новое приключение. Приехали мы уже вечером, ехать решили без пересадки в Серове, прямым вагоном до Полуночного. Значит, надо устраиваться ночевать. Отправились в Дом колхозника, но тамошние цены нам не понравились. В это время как раз подвернулся сторож Дома, который за четвертную предложил нам угол. Угол оказался, прямо скажем, не фонтан, но в общем переспали. Почти весь следующий день знакомились со Свердловском, точнее с его кинотеатрами и столовыми. Впрочем, были и в краеведческом музее.
Вечером поезд Свердловск-Полуночное потащил нас дальше. Рано утром прибыли в Серов. Здесь вагоны, следующие до Полуночного, простояли целый день: по некоторым причинам движение на этом участке осуществляется только ночью. В Серове искупались в р.Какве, сыграли в волейбол с местными жителями и, конечно, ознакомились со столовой. Дорога уже порядком надоела, и поэтому все мы были несказанно рады, очутившись той же ночью в Полуночном. Здесь, в маленьком, грязном и душном зале ожидания пришлось ждать утра, после чего уселись на дорогу ловить машину до Вижая. Только в 12 часов дня мы взгромоздились на попутную машину, которая везла в Вижай продовольствие. Всю дорогу по лежневке ехали с ветерком, как по шоссе. Картины кругом, в общем, мрачные. Везде лагеря или следы деятельности заключенных, вокруг этого вертятся все разговоры, да и вся жизнь местная так или иначе связана с этим. Хотя и хорошо к нам относятся, и опасаться вроде бы нечего, а неприятно как-то на душе.
Часа в 3 мы в Вижае. Можно подытожить: на дорогу мы потратили 5 дней, столько же, сколько в прошлом году, добираясь до Алтая. Проезд по ж.д. обошелся нам по 195 руб. (от Москвы до Свердловска и от Серова до Полуночного мы ехали с плацкартами).
Здесь, в Вижае, к нам очень сочувственно отнеслись местные лагерные власти. Узнав, что у нас не хватает накомарников, нам предложили их. В 4 часа мы выступили. Итак, мы прощаемся со всеми средствами передвижения и отныне можем надеяться только на собственные ноги. Начался уже сам поход.
13 июля.
Этот день мы считали началом маршрута, хотя и шли только часа два, с 4 до 6. Было жарко, непривычно оттягивал плечи тяжелый рюкзак. Шли по конной лежневке. Кстати сказать, нигде больше мне не приходилось встречать таких дорог.
[]
Фото: Круглолежневая дорога на 100-й. Фото Кусова Геннадия.
Это нечто вроде конки, с той разницей, что на шпалы простые круглые бревна вместо рельс наложены такие же круглые стволы деревьев, не слишком толстые. Лошадь тащит за собой обычную телегу, но на колесах у нее, по ободу, имеется широкий желоб, который и катится по 'рельсам'. Наверно, при здешних болотах это самый разумный способ избежать бездорожья.
Ночевку устроили близ болота, из которого и брали воду. И вот уже дымит костер, растянуты палатки и ... первый дождь.
14 июля.
А сегодня и первая добыча. Несмотря на принятое вчера решение не стрелять, пока не выйдем из зоны лагерей сердца наших охотников не выдержали при виде тетерки, нахально перелетающей рядом с нами с дерева на дерево. В результате Андрей укладывает в рюкзак подстреленную им птицу. В остальном же приятного мало. Кругом болота, идти приходится по шпалам. Это не слишком спасает от грязи, а ноги ноют все больше и больше. Временами попадаются вырубки; рубят лес здесь варварски, целыми кварталами. К вечеру проглянуло солнце, стало веселее. К тому же вышли к 100-му лагерю, здесь можно узнать дорогу. Оказывается, пройдено 18 км от Вижая, что для первого дня совсем неплохо. Узнав, что дальше, до 100-го лагеря по пути никаких речек не ожидается, мы решили остановиться здесь, на берегу Вижая. Место просто замечательное: березнячок с мягкой травкой, обилие сухих дров и рядом довольно большая, чистая и холодная река. Одно плохо, рядом лагерь. Вечером к костру наведывались всякие люди, так что на душе было неспокойно. Как и в первую ночь, все мы по часу дежурили ночью в руках ружье, в кармане два патрона. Вечером и ночью снова был дождь.
15 июля.
Утром под сереньким низким небом, грозившим дождем, двинулись дальше. Вскоре сошли с осточертевшей всем лежневки и пошли по тропе. Грязь на тропе редкостная, но поначалу, пока свежа была память о лежневке, это не казалось тяжким злом. До 100-го лагеря всего 5-6 километров, но и на таком небольшом участке мы ухитрились разойтись. Вадиму и Саше Мищенко почему-то больше понравилась дорога, отходившая влево, и они пошли по ней несмотря на все мои приказания. В итоге нам пришлось около лагеря ждать их. От общего гнева они спаслись лишь смиренным и покаянным видом, а также тем, что приволокли с собой несколько рябчиков.
В 100-м наши курильщики, еще в поезде твердо решившие бросать курить, закупили папирос, подкупили и соли. Нам повезло: оказалось, что в лагере ночует семейство манси, которые могут показать нам тропу. Без них отыскать ее было бы затруднительно. Мы нашли этих манси. Любопытная семья: глава ее Николай, низенький кривоногий старичок с длинными седыми волосами, к бедру привязан длинный охотничий нож в деревянном чехле. Говорит он, сильно коверкая русский язык, высоким, почти женским голосом. Его жена и дети одеты уже совсем не по-нашему, на ногах обувь из оленьих шкур, на шее висят странные ожерелья из старых монет, колец и просто всякой блестящей дряни. Николай проводил нас до тропы, километра два. Он удивительно быстро передвигается, часто перебирая своими короткими кривыми ножками. Нам с нашими рюкзаками нелегко было за ним угнаться. Всю дорогу он без умолку болтал, интересуясь, главным образом, имеется ли водка в Вижае, 1-м Северном и прочих местах. Мне поневоле пришлось поддерживать с ним светский разговор. Проведя нас через вырубку, где тропы не было заметно, он оставил нас. Было видно, что он ждет платы за свой труд, и если вспомнить его разговоры, понятно какой. Но нам нет смысла транжирить таким образом свои небогатые запасы спирта, и мы "не поняли" его намеков. Весь остаток дня шли по хорошо заметной в чистом сосновом лесу тропе. Вечером вышли к р.Яхтелья. Через нее переброшено бревно, а на том и этом берегах лежат шесты, с помощью которых мы и переправились. Как всегда, было приятно встретить в глухих местах, в тайге такую заботу о незнакомых путниках. Вспомнился Алтай, там рядом с тропой стояла скамеечка, над ней навес и рядом надпись "Отдохни и закури".
Перейдя Яхтелью, стали искать место для ночевки. Не успели поставить палатки пошел дождь. Это становится слишком регулярным, да и дождь оказался гораздо более затяжным, чем в предыдущие дни.
16 июля.
Теперь тропа уже не та, что была раньше. Она все время идет по болоту, хотя Николай и уверял нас, что дорога сухая. Ноги постоянно по щиколотку в воде, вода свободно переливается в ботинках. Но если бы только ноги! Сверху весь день поливает нудный, беспросветный дождь, и тут уж никакая штормовка не спасает. Промокло и содержимое рюкзаков. Впечатление такое, что кругом не осталось ничего сухого, все, до чего дотронешься, мокрое, скользкое, противное. В такой обстановке пришлось становиться на ночевку. Сухого кусочка земли кругом не найти. Все покрыто мхом, болото, не болото не поймешь. Сложили рюкзаки под березой, вроде бы на сухом месте, а потом под березой оказалась вода. Вечером, перед сном впервые воспользовались спиртом, в целях профилактики. Подействовало мгновенно, сразу стало весело, да и сон был на редкость крепким. Хорошо, что запасная одежда оказалась сухой.
17 июля.
Просыпаюсь, и первый услышанный звук мерный стук дождевых капель по палатке. Так и лило всю ночь. Дежурит сегодня Вадим, и как ни жалко, приходится будить его. Я тоже решил выйти вместе с ним. Что может быть хуже на свете, чем снимать с себя сухой свитер, рубашку и на голое тело натягивать мокрую с вечера "дневную" одежду! Едва выползаешь из палатки, нога по щиколотку погружается в воду. Не знаю, как удалось Вадиму в таких условиях разжечь костер. В такой обстановке все самые обычные работы сильно замедляются. Поэтому с варкой пищи провозились до 10 часов. А в 10, о, счастье! дождь вдруг прекратился. Но нам все же не везет. Совершенно неожиданно прохудилось дно у одного из наших ведер, пришлось его выбросить. Как мы теперь будем обходиться одним ведром?
После еды все сушились. Не было никакой возможности ускорить этот процесс, вышли только в 3 часа. К 7.30 дошли до избы манси. Нам говорили, что сюда от 100-го лагеря 30 км. Мы потратили на этот путь в общей сложности 2 дня, что при таких условиях неплохо.
Недалеко от избы проходили старую гарь: одинокие черные стволы на фоне серого неба, вдали сумрачные горы, над ними полоска-просвет, в которую проглядывает заходящее солнце, ветер шумит трудно придумать более мрачную и дикую картину.
[]
После дождя все ручьи превратились в настоящие реки, болота стали чуть ли не озерами. Через один такой ручей пришлось переходить: мостик весь скрылся под водой, к берегу (точнее, к месту, где раньше был берег) можно подобраться, только прыгая с кочки на кочку. На болотах много еще не совсем спелой морошки. Я ел ее впервые, довольно приятная ягода.
Мансийское жилище расположено очень удобно, в сосновом лесу, на высоком берегу небольшого ручья, притока Тошемки. Здесь уж всегда сухо. Это настоящая усадьба: кроме избы кругом разбросаны всякие хозяйственные постройки. Изба маленькая, двери в лучшем случае по грудь человеку среднего роста. При нашем приближении кто-то юркнул в двери и запер их за собой. На наши призывы долго никто не выходил, и только когда мы повернулись, чтобы уйти, осторожно вышла девочка лет 12. Не без труда мы узнали от нее, что это жилище Николая, что никого, кроме нее и нескольких малышей, дома нет и что мы на верном пути. До хребта, по ее словам, всего километров 15. Очевидно, они считают хребтом уже восточные отроги Урала.
Из-за того, что ведро у нас одно, провозились долго и поздно легли спать, но зато спали хорошо: было тепло, сухо, и небо не грозило дождем. Уже второй день, как мы отменили ночные дежурства.
18 июля.
Пока мы утром возились с нашим единственным ведром, явилась еще одна часть населения мансийской избы пришла мать девочки с каким-то ребятенком.
[]
Бахтиярова Варвара Кузьмовна с детьми.( Ее опознал по фото В.Андросов)
У нее удалось сторговать за 15 руб. ведро (мы еще вчера увидели, что ведра у них есть). Попутно пошла бодрая торговля: скупили у манси все имевшиеся нярки (что-то вроде лапоточков из оленьих шкур), курильщики запаслись махоркой.
Близость лагерей испортила этих людей, среди немногих знакомых им русских слов самые популярные "деньги надо". Эту фразу мы услышали даже после того, как ребята попросту попросили закурить.
Вышли со стоянки поздно, только в 12.30. Нас взялась проводить до Тошемки девочка, наша первая знакомая. Пройдя километра полтора, мы обнаружили, что идем не к западу, как должно было быть согласно нашему плану, а к северу. Стало ясно, что мы движемся по тропе, идущей к хребту по междуречью Малой и Большой Тошемки. Простой взгляд на карту убеждал, что этот путь гораздо короче пути через гору Ойкс-Чакур. Самое удивительное, что при планировании похода нам даже не приходила в голову очевидная мысль о преимуществе такого маршрута. Дорога до Тошемки представляет мало удовольствия. Хотя манси и уверяли нас, что тропа сухая, болот нет, всю вторую половину пути мы шли в воде, иногда даже по колено. Девочка, сопровождавшая нас, твердила, что это не болото, 'просто мокро'. Утешение небольшое.
Через 7 км мы вышли на Тошемку, и первый наш вопрос был: "Как же мы переправимся?". Река производит серьезное впечатление, она раза в полтора шире Вижая, зато, как оказалось, много мельче. Переправу осуществили с помощью лодки, принадлежащей все тому же Николаю. Лодка небольшая, плоскодонная, пришлось совершить несколько рейсов, чтобы перевезти все рюкзаки и людей. Неоднократно это грозило кончиться купанием, но все обошлось. Двум последним, Сашке Вировцу и мне, пришлось переправляться вброд, так как лодку нужно было оставить на этом берегу. Грозная на вид река неожиданно оказалась легко преодолимой, с нашим алтайским опытом особенно. Еще перед переправой я объявил, что назавтра будет дневка. После непрерывного пребывания в воде надо привести себя в порядок, да и небольшой отдых пора устроить, ведь уже почти неделя, как мы идем.
19 июля.
Дневка.Выспались как следует, погода отличная. Долго возились с обедом, но зато поели на славу, было выдано даже молоко, приготовленное из сухого порошка. Неплохо, особенно если употреблять его по способу Вадима, с маслом и сахаром.
После обеда из лагеря почти все разбрелись: Вадим с Сычушкой (Юрой Сычевым) отправились вверх по реке на охоту, со вторым ружьем по тропе пошли Игорь и Борис, мы с Наташкой прошли немного вверх по Тошемке и свернули на начинающуюся здесь другую тропу. Очень приятно ходить без рюкзака по тайге. Оказывается, гораздо больше замечаешь, чем обычно. А лес в окрестностях нашего лагеря хорош, настоящая корабельная роща.
К ужину возвратились Вадим и Юрка. Они с добычей: у Юрки за поясом болтается пара тетерок, подбитая ими утка уплыла.
Данные разведки: тропа, отходящая от реки рядом с нашим лагерем, и такая же тропа, отходящая выше, километра через 2 соединяются. Примерно на половине пути до слияния первая тропа выходит к реке М.Тошемка, в этом месте стоит полуразвалившаяся изба. Дальше тропа идет вдоль реки на некотором отдалении (до километра). На противоположном берегу в направлении на север видна большая гора, точнее, группа гор. Это, видимо, хребет с высотой 1292. После избы тропа на небольшом протяжении пересекает несколько маленьких ручьев.
[]
Река Малая Тошемка
20 июля.
Идти после дневки значительно веселее. Погода с утра тоже неплохая. У слияния троп наткнулись на бруснику прошлогоднюю, зиму пролежавшую под снегом. Это, наверно, самая вкусная ягода, которую я когда-либо ел. Она на вкус сладковатая и вместе с тем отдает алкоголем, как перебродившие ягоды вишни. Съесть ее можно очень много, не боясь набить оскомину.
Обеденный отдых мы устроили на большой поляне в сосновом лесу. Здесь много следов стоянок манси, валяются поломанные нарты. Впереди видны живописные лесистые склоны гор. Пройдя один переход после обеденного привала, я взглянул на карту и понял, что мы совершили обидную глупость, не осмотрев на этой поляне все отходящие тропки. Ведь очень вероятно, что здесь тропа разделяется: одна идет на север, а другая на северо-запад, к хребту. Из-за этой ошибки пришлось организовывать разведку и потерять как минимум два часа. Двое из нас прошли вперед по тропе, двое вернулись назад, на поляну, а Сашка Вировец взобрался на дерево. Ходившие назад не нашли там никакой другой тропы, было решено продолжать движение.
Километра через 1,5-2 тропа резко повернула к западу. На сердце сразу стало легче. Вскоре начался подъем, сначала незаметный, а потом все более крутой. Было отрадно, что мы уже на отрогах хребта. Уже вечерело, а конца подъему не было видно. Место для ночлега отыскали не без труда на площадке над тропой. Вечер сегодня почему-то очень хороший. Может быть, из-за того, что порядком устали, у костра кажется удивительно уютно. Тайга, которая нас теперь обступает, это уже настоящая сумрачная тайга. Огромные деревья, буреломы, ручьи, а местами между деревьев вдруг груды камней. Уже второй день нет дождя.
21 июля.
Утром проснулись под аккомпанемент барабанящих по палатке дождевых капель и бодрую песню. Распевали Игорь и Сашка В. Они готовили жратву, но дождь загнал их под кедр, где они и утешались хоровым пением. В ведро с тестом попала изрядная толика воды, так что вместо лепешек мы ели утром блины. Это, впрочем, тоже неплохо. Кстати, все противники муки в этом походе признали себя побежденными. Мука - великолепная вещь, она занимает гораздо меньше места, чем сухари, и лепешки по вкусу не сравнить с сухарями.
Дождь ненадолго прекратился, пока мы собирались, а потом зарядил снова. Но и без дождя хорошего было мало. Мы находились в облаке, и поэтому все вокруг отсыревало. Долго, дольше, чем можно было предположить, мы лезли вверх. Перевала достигли только к часу дня. Кругом плоская однообразная тундра, только впереди возвышается группа выветрившихся скал. Низко носятся клочья облаков, мелкий-мелкий дождь и порывистый ветер. Только ненадолго ветер разорвал облака, и мы увидели величественную панораму хребта. Скоро все затянуло вновь, но дождь прекратился. Здесь, в тундре, мы потеряли тропу. Найти ее в камнях, во мху, в карликовых березках совершенно невозможно. В поисках тропы натолкнулись на мансийскую избушку, построенную, очевидно, недавно. На дверях надпись на ужасном русском языке "Кто будет здесь ночевать, пусть оставит 10 руб." Внутри всевозможные изделия из оленьих шкур, в туеске немного соли и сухарей. С этим, очевидно, связана другая надпись на двери: "Здесь воровать нельзя".
Недалеко от избушки нашли тропу, которая вскоре привела нас к охотничьему балагану, где курильщики смогли пополнить свои махорочные запасы. Здесь же тропа и кончилась. Пришлось идти по азимуту, курсом на северо-запад. Долго спускались вдоль какого-то ручья, потом свернули от него к западу. Сырая тайга, бурелом идти трудновато. Вскоре остановились на ночевку. Воду пришлось брать в воронке под корнем поваленного дерева.
22 июля.
Ночью было довольно холодно, поэтому все очень рано выползли к костру. В ожидании еды разгорелся ожесточенный спор: является ли украинский язык отсталым и несовременным или нет. Началось, разумеется, с пустяка, но в конце концов мы забрались в такие дебри, что выбраться из них удалось только потому, что пора было выходить. И вот снова азимутаем, упорно пробиваясь к северо-западу. Все было бы хорошо, но неопределенность положения угнетает. Поэтому на каждой остановке кто-нибудь обязательно взбирается на дерево повыше и сообщает мне оттуда, что видно к северу, востоку, западу и югу. По карте в этих местах должна быть просека в направлении с севера на юг. Но мы идем час, два, полдня, а никакой просеки нет. Видно, здесь карта наврала, хотя вообще она достаточно точная.
После обеда мы совершенно неожиданно увидели перед собой довольно большую реку, текущую с юга на север. Совершенно непонятно, что бы это могло быть. По упавшему дереву перебрались на другой берег и продолжили все тот же путь к северо-западу. Вскоре наткнулись на другую речку, поменьше, текущую с запада. Положение прояснилось. Каким-то образом нас занесло довольно сильно к северу, и мы попали на верховья М.Тошемки, перейдя один ее исток и выйдя ко второму. Видимо, мы напрасно пошли от избы на перевале к балагану и дальше по ручью, уклонившись тем самым к северу, и не учли магнитного склонения (17 градусов). Но это не страшно, для нас совершенно несущественно, где мы выйдем на хребет, севернее даже лучше, так как этим мы сокращаем путь по самому хребту.
Остаток дня шли вдоль реки, которая наверняка должна привести нас к водоразделу. Ко времени ночевки все были сильно измотаны. Видимо, движение по азимуту в тайге требует гораздо больше сил, чем ходьба по тропе. А по плану нам еще вчера надо было выйти к хребту.
Рядом со стоянкой мы обнаружили свежие медвежьи следы. Вадим сразу загорелся, схватился за двустволку. Но тут мне пришлось поразиться его неожиданной дисциплинированности, он не решился идти, не спросив моего разрешения. Я запретил (и правильно сделал), встреча с медведем не входит в наши планы. С нас довольно тетеревов и рябчиков, которыми мы питаемся почти ежедневно. До сих пор было, помнится, только два дня, когда мы оставались без дичи.
23 июля.
Это был знаменательный день мы вышли на хребет. С утра вновь разгорелась дискуссия, на этот раз о том, справедливы ли льготы, даваемые при поступлении в институт спортсменам, а в связи с этим и вообще о месте спорта в жизни. Утренние споры вошли у нас в традицию.
Сегодня оставили реку, решив, что нам нет смысла повторять все ее изгибы, и пошли прямо на запад. Все шло как обычно: буреломы, болота. Но вот лес стал все больше редеть, появился березняк, за ним прекрасная поляна, покрытая цветами, потом еще небольшая группа березок и перед нами открылся хребет. И день был отличный, солнечный и теплый. Еще один переход, и в 11 часов дня 23 июля мы взошли на Уральский хребет. Отсюда отлично виден весь пройденный нами в последние три дня путь. Видна гора, на которой мы потеряли тропу, слева от нее хребет с высокой голой вершиной (высота 1292 м), за ними, в голубой дымке, небольшие пологие холмы, а дальше, совсем уже в глубокой синеве, плоская, уходящая к востоку равнина Сибирь. С другой стороны, к западу, Европа, наконец-то мы снова увидели ее. В громадной котловине между главным хребтом и хребтом Яны-Емть пролегает русло Вишеры, здесь ее верховья. Далее к югу одна за другой возвышаются две вершины, такие остроконечные и крутые, что не верится, что это Урал. Это, наверно, Ойкс-Чакур и Ишерим удивительно красивые горы. Впереди, к северу, все закрывает невысокий отрог главного хребта, с которого сбегает М.Тошемка. Простор такой, что кружится голова и хочется дышать глубоко-глубоко, всей грудью.
Восхождение на хребет было отмечено двухчасовым сидением. Пообедали, осмотрели окрестности. Вершина хребта здесь плоская, шириной метров 500, покрыта мелкими камнями и тундровой растительностью. Пока мы сидели, Вадим и Сашка В. пошли поохотиться и вскоре притащили двух белых куропаток.
А затем начался траверс хребта. Через два перехода, поднимаясь все вверх и вверх, пройдя седловину, взошли на одну из небольших вершин. Отсюда новые захватывающие картины, на этот раз вперед. Над всем сплетением гор резко возвышается Гумпкалай (который из-за труднопроизносимости тут же окрестили Хванчкарой). Очень приятно после долгой 'слепой' ходьбы по тайге видеть свой путь на целый день вперед. До ночевки совершили еще два перехода: сначала вновь спустились на седловину, потом прошли высоко поднимающийся вверх по склону язык леса. Настала пора подумать о ночлеге, здесь это не так просто, вода и дрова становятся проблемой. В конце концов, пройдя неприятнейшую осыпь, нашли относительно плоскую площадку. Дровами служили маленькие (других здесь нет) высохшие деревца, которые приходилось собирать на большой площади. За водой продирались сквозь кусты, и набирать ее приходилось по кружке. Потом раскопали журчавший поблизости ручеек, и с водой стало получше. Палатку впервые в этом походе закрепили с помощью камней. Лагерь получился чрезвычайно эффектным: палатки четко вырисовывались на фоне вечерних розовых облаков, позади палаток обрыв, а внизу бесконечная тайга. С другой стороны каменистые осыпи, и надо всем этим спокойная яркая луна. Внизу, в тайге темно, а здесь, несмотря на очень поздний час, прозрачные серые сумерки, что-то вроде белой ночи.
24 июля.
С утра провозились довольно долго: я пек блины, а на тех дровах, что есть в нашем распоряжении, это сделать нелегко. Однако пошли бодро, несмотря даже на жару. Путь очень интересный. Попеременно чередуются небольшие вершины протяженностью вдоль хребта 2-3 км и седловины до 2 км. Местами идешь как по шоссе, по плотной, утрамбованной ветрами и дождями поверхности. К седловинам поднимаются ущелья, по которым сбегают реки. Вчера мы ночевали у истоков реки Ушмы, сегодня у истоков Пурмы. Наверху довольно сильный ветер, но это не спасает от мошки́, которая пришла здесь на смену комарам. Странно, что мошка́ забирается на такую высоту.
Сегодня добрались до Гумпкалая, я и не ожидал, что это нам удастся. Для ночевки пришлось спуститься с хребта: помимо того, что это сильно сокращало расстояние, нигде ближе леса найти было нельзя. Внизу высокая, по пояс трава, много ручейков. Видимо, когда-то манси гоняли сюда оленей, так как мы нашли следы их стоянки камни, расположенные по кругу, кострища, какие-то бутылки, оленьи кости.
Наши палатки стоят среди березок, вокруг на горах много снежников. Подходя к месту стоянки наблюдали интересное явление тройную радугу.
25 июля.
Пока все складывается как нельзя лучше. Мы у высоты 1079 и погода отличная. Два дня тому назад я только мечтал, что мы за три дневных перехода доберемся до Отортена, а сегодня это становится реальностью.
Сегодня утром, когда мы еще не ушли с привала, над нами долго кружился самолет, видно, производил аэрофотосъемку. И так было радостно услышать далекий гул мотора, а потом и увидеть высоко-высоко серебристую точку. Я даже не думал, что мы настолько соскучились по людям. Поднимаясь на хребет, прошли мимо большого снежника, бегали по снегу, фотографировались. Не каждый раз удается 25 июля покидаться снежками. Днем, во время обеденного привала, ребята лазили на высокие выветрившиеся скалы. На вершине обнаружили нечто вроде тура, а в нем медвежий череп. Наверно, это какое-нибудь мансийское жертвоприношение.
Как уже сказано, ночуем у высоты 1079. Снова пришлось спускаться глубоко вниз, но на этот раз в Европу, к истокам одного из притоков Уньи.
26 июля.
Утром снова высоко над нами вился двухмоторный самолет. Как и вчера, долго лезли вверх. С хребта хорошо виден Отортен, высокий, со многими остроконечными вершинками. Характер хребта несколько изменился: вершины стали намного более высокими, местами к седловинам приходится спускаться уже метров на 300-400. Чаще встречаются громадные осыпи, речные долины глубже рассекают хребет. Сам хребет сильно изгибается, крутит, так что иногда у нас даже возникают сомнения, где находится водораздел.
Уже третий день стоит прекрасная погода. Если вспомнить предыдущие дни, это удивительно. Но долины все больше затягивает дымкой, теперь дальние горы уже почти не видны. Думаю, это сулит изменение погоды.
Наши самые смелые мечты осуществились, к исходу третьего дня мы взобрались на западное плечо Отортена. Он оказался гораздо менее могучим, чем виделся издали. Впереди в дымке видна долина Мотью-я, а еще дальше высокая гора, видимо, Койп. Итак, мы прощаемся с хребтом. Спустившись к Мотью, уже в сумерках остановились на ночевку. Стоим на месте чьего-то лагеря, оставленного, видимо, не так давно. Странно, кто бы это мог быть. Туристов здесь до сих пор не было, а лагерь явно туристского типа. Может быть, экспедиция...
Ну что ж, мы можем гордиться собой. Трудный горный участок мы прошли отлично, гораздо быстрее, чем ожидали. Теперь снова тайга, тайга до самой Печоры. Но прежде мы отдохнем, завтра заслуженная дневка.
27 июля.
Дневка. Да, нам положительно повезло. Уже сегодня с утра шел дождь, правда, перемежавшийся солнечными минутами. Хороши бы мы были в такую погоду на хребте, где-нибудь на осыпи. Дождь долго не давал возможности уйти из лагеря Саше В., Сычушке и Игорю, собравшимся на штурм Отортена. Но во второй половине дня небо немного прояснилось, облака поднялись повыше, и они пошли. Вернулись к ужину. На вершине Отортена, на одной из скал ребята нашли небольшой тур, из которого извлекли записку туристов Свердловского университета, датированную 14.7.1956. Они были здесь всего на две недели раньше нас. Так вот на чьем месте мы ночуем! При всей радости было все-таки немного обидно, что не мы 'первопроходцы'. Как странно получается: до этого года никто не ходил здесь, а тут сразу две группы. Ну что ж, по крайней мере мы первые из москвичей.
28 июля.
Видимо, снова начался период дождей. Утром дежурил я, и мне первому пришлось вылезать на дождь. Но костер так и не удалось разжечь, несмотря на бересту и относительно сухие дрова. Пришлось вызывать Вадима, но и он не смог ничего сделать. Только Борька Поповкин, провозившись больше часа и использовав несколько кусков фотопленки, сумел, наконец, добыть огонь. К этому времени как раз прекратился дождь и даже выглянуло солнце. Шли все время вдоль Мотью и вскоре наткнулись на настоящую дорогу со множеством следов, не обозначенную у нас на карте. Дорога пересекала долину реки и уходила на восток, к хребту. Здесь началась настоящая тайга, уже знакомая нам, и в поисках более легкого пути мы поднялись вверх. Под вечер влезли в болото и решили вернуться к реке. Мотью нас удивила, теперь она оказалась уже довольно серьезной рекой, а не тем ручьем, который мы видели сегодня утром. У реки натолкнулись на тропинку, правда, малозаметную. По ней шагать стало веселее. Сегодня впервые ели грибы, в основном опята.
29 июля.
Тропа, найденная нами вчера, вскоре потерялась, перейдя на другой берег. Затем она обнаружилась снова, потерялась еще раз, вновь нашлась. Наконец, мы уже прочно встали на нее и вскоре поняли, что это даже не тропа, а просто примятая тропа след недавно пошедших здесь людей. И в самом деле, вскоре мы увидели стоянку, место ночевки свердловчан. Нам остается только благодарить их за тропинку, идти по ней много легче, чем по тайге, как вчера. Вообще спускаться по Мотью лучше, придерживаясь поймы реки: здесь менее захламлено, хотя местами и более сыро. Вновь набрали много грибов, но природа в отместку не послала нам никакой живности, а мы настолько избаловались, что считаем дичь самым обычным блюдом.
К этому моменту все трое часов, взятых нами в поход, были уже испорчены (такая история происходит уже третье лето подряд). Поэтому точно указать торжественный момент, когда мы увидели впадающую справа в Мотью речку М.Печора, невозможно. Где-то недалеко должна быть и Б.Печора. Но природа и здесь не упустила случая поставить нам подножку: полил сильнейший грозовой дождь. Пришлось разводить костер, чтобы обсушиться. А где костер, там и ночевка.
Вечером над рекой спустился туман, сквозь который с трудом пробивалось заходящее солнце. Что-то готовит нам завтра? Хотелось бы дойти до Медвежьего камня, чтобы послезавтра приступить к постройке плотов.
30 июля.
И снова все вышло не так, как ожидали. Вскоре мы действительно достигли Б.Печоры. Торжественно постояли на ее берегу, испили печорской водицы. Но вскоре на противоположном берегу увидели явные следы постройки плотов, видимо, работу все тех же свердловчан. Сразу возник вопрос: а почему бы и нам не начать сплавляться отсюда, а не от Медвежьего камня. Идея была настолько соблазнительной, что я отправил всю группу с рюкзаками на противоположный берег, а сам с Вадимом и Сашкой В. решил пройти дальше по реке, может быть, даже до порогов. Но пройдя километра 1,5-2 и увидев за одним из поворотов Медвежий камень, мы поняли, что идти до него нужно минимум день.
[]
Медвежий камень
Обоснование уже внутренне принятому решению находится легко. Мы рассудили, что если свердловчане построили здесь плоты и сплавились на них, то сможем сделать это и мы. Тем более, они уральцы, не хуже нас знающие маршрут, и имеют, наверно, представление об истинных масштабах порогов. Много позже мы поняли, как дорого нам обошлось такое решение.
А пока мы принялись за постройку. Это было нелегко: все лучшие сухие деревья уже вырубили наши предшественники, нам остались те, что подальше и похуже. Все же к концу дня на берегу, у нашей 'верфи' лежали 18 сухих 6-метровых стволов. Вся эта работа найти дерево, спилить его, очистить от сучьев, перенести была сделана всего за полдня. Завтра приступаем к самому главному вязке плотов. Решено делать два плота по 9 бревен, теоретически должны выдержать. Ни о каких двух накатах не может быть и речи. Теперь кажутся смешными разговоры о палатке, костре на плоту, о чем мы так серьезно рассуждали каких-нибудь два дня назад.
31 июля.
Опыт великая вещь. В теории нам было хорошо известно, как вяжутся плоты, а вот практически... Сначала не ладилось с вицами. Изучая остатки виц уральцев, мы поняли, что они перекручивали их, но как это делается, оставалось для нас тайной. Но все же производство виц из кустов черемухи было налажено. Для этого мы использовали два бревна, между которыми зажимали прут, и затем крутили прут вручную.
Плот стали собирать на берегу. Работа спорилась, сооружение казалось довольно крепким. Но первая же попытка спустить несколько уже связанных бревен в воду окончилась крахом все расползалось. Так мы дошли до несложного правила: плот надо связывать в воде. Но и это было не все. Закрепляя вицы, мы вбивали оттягивающий кол между бревен. Оказалось, что такая система держится, что говорится, 'на соплях'. Бревна расходились, колья выскакивали. Обескураженные, мы удалились на обеденный отдых. Но пока все мирно дремали в палатках, не спал творческий гений А.Вировца. Он додумался! Колья надо загонять не между бревнами, а под поперечину, так, чтобы кол ложился на оба бревна, в ложбинку между ними, и уже не мог проскочить вниз, если бревна достаточно плотно пригнаны. Теперь работа пошла все принципиальные вопросы были разрешены, оставались технические трудности. К вечеру наше первое детище было готово. Его выволокли на середину реки, убедились, что оно держит по меньшей мере четырех человек, и снова отбуксировали к берегу.
Второй плот решили связать веревкой, хотя бы частично (веревки у нас мало). Но вязка оказалась слишком непрочной, и снова нужно было что-то изобретать. Однако отложили это до завтра.
1 августа.
Имея за плечами порядочный опыт, мы быстро закончили второй плот. Выглядел он значительно солиднее первого, настоящий 'Кон-Тики'. Уже в 12 часов он покачивался на воде, а к 3 часам мы отплыли. На 'Кон-Тики' отправились Вадим, оба Сашки, Наташа и я. На малом плоту плыли Борис, Юрка, Андрей и Игорь. Скоро мы потеряли их из виду, уйдя вперед. После нескольких сухих дней река сильно обмелела, и нам то и дело приходилось соскакивать в воду и толкать нашу посудину. Было просто физически больно чувствовать, как плот ползет брюхом по дну. После каждой мели мы с удивлением обнаруживали, что вицы все еще держат. Если бы воды было больше!
Печора все время капризно вьется, образует массу островов. И очень приятно проплывать мимо черной мрачной тайги, зная, что тебе не надо продираться сквозь ее заросли.
[]
Верховья Печоры.
Даже то, что приходилось часто соскакивать в воду, на первых порах не обескураживало. Хуже стало, когда к вечеру небо затянуло облачной пленкой и солнце скрылось. Было уже часов 6, впереди, совсем рядом, виднелся Медвежий камень. Второго плота не было видно, и мы решили остановиться. Итак, пройдено нами (по карте) километров 10-12, совсем неплохо для первых трех часов плаванья. Наш 'Кон-Тики' пострадал незначительно, отошли только два бревна. Но малый плот выглядел гораздо плачевнее. Почти все бревна свободно ходили в вицах. Нужен был капитальный ремонт. Конечно, проходить пороги сегодня, на таких плотах было бы рискованно. Весь вечер работали: вязали вицы, скрепляли бревна. Ребята приволокли сухое бревно, которым мы решили усилить малый плот. Мы с Сашкой В. приобрели уже профессию связываем бревна. Работа хотя и почетная, но неприятная, все время приходится стоять в воде.
Итак, что нас ждет завтра? Каковы эти пороги, про которые писал Гофман? Ребята настроены бодро, завтра или на крайний случай послезавтра хотят быть в Шижиме. Откровенно говоря, это не помешало бы, ибо продуктов у нас на один день. Вспоминаем записку, оставленную свердловчанами на месте постройки плотов: они писали, что строили два дня, что отплывают, имея лишь трехдневный запас продовольствия, и звучало это пессимистично.
Завтра решили отплывать попозже, часов в 12, так как с утра вода больно уж холодна.
2 августа.
В каждом походе всегда бывает наиболее критический момент, когда кажется, что все обратилось против тебя. Для нас таким днем был сегодняшний. Уже ночью стал накрапывать дождь. Почти весь Медвежий камень скрыт низкими облаками, только временами они разрываются и открывают его мрачные лесистые склоны. Отплыли. Сначала все шло как вчера. Но вот показались пороги. Собственно, мы догадались, что это пороги, уже тогда, когда нас с бешеной скоростью потащило потоком, развернуло и посадило на камень. Плот сразу перекосился, вода стала подмывать рюкзаки. Ни подумать, ни испугаться мы не успели, сразу выпрыгнули кто по пояс, а кто и по грудь в воду и медленно, по бревнышку сняли плот с камня. И снова подивились живучести 'Кон-Тики': только два бревна, не скрепленные веревками, отошли. Гораздо хуже досталось малому плоту, у которого веером разошлась вся задняя вязка. Был необходим срочный ремонт. Дождик снова заморосил. Мы решили согреться перед работой, развели костер, поставили чаек. Вадим сходил назад, к избушке, которую мы видели на левом берегу, когда входили в пороги. Она оказалась совершенно развалившейся, но там лежала прошлогодняя записка от каких-то охотников.
И снова нам пришлось по колено в воде связывать плот. Но теперь больше 20 минут выдержать было невозможно, ноги и руки совершенно коченели. И все-таки мы сделали это. Поплыли дальше. Но вскоре второй плот опять совершенно расползся. Снова чинить! Думать об этом под непрекращающимся дождем было просто страшно.
Стали на ночевку. Вперед на разведку ушли Сашка В. и Юрка. Мы тем временем разбили лагерь, поставили мокрые палатки, с трудом развели костер. Уже совсем в темноте вернулись разведчики. Утешительного мало: дальше, все три километра, что они прошли, тянутся пороги, река становится шире и глубже, мелей уже нет, но всюду торчат скрытые под водой громадные камни. Плыть ли нам дальше? Мы долго говорили об этом, и большинство склонялось к тому, чтобы бросить плоты или провести их через пороги порожняком (это предлагал Вадим). Подсчитали продукты: 13 банок консервов (как помогла нам охота!), 2 кружки гречки, 2 банки сгущенного молока и около 10 кг (целое богатство!) сахара. Если тратить по две банки тушенки в день, хватит на неделю.
Спать легли все под тот же однообразный шум дождя. Второй раз за поход выпили спирту сегодня это, пожалуй, необходимо.
Представляется вся эта громадная бесконечная тайга, ночь, непрерывная пелена дождя, болота, болота, бурелом на сотни километров вокруг. И ни одной живой души. Одиноко.
[]
На плоту.
3 августа.
Утро принесло новые планы. Пока Андрей безуспешно пытался развести костер, Сашка подал идею связать плоты, сделав из пары одеял веревки. Но выглянув на берег, мы убедились, что связывать нечего, плоты унесло. Печора сильно вздулась, поднялась сантиметров на 30. Итак, придется идти пешком.
Прикинули по карте: до Шижима километров 60, но вряд ли эта затерянная в тайге, вдали от дорог деревушка заселена. Следующая Шайтановка, до нее 80 км. Но мы не уверены и в ней, слишком она одиноко стоит, а сколько раз за время скитаний по Уралу попадались нам брошенные деревни. Наверняка населена Усть-Унья, до которой 120 км. Значит, нужно делать не меньше 20 км в день. По тайге!
Уже после полудня тронулись в путь. Рюкзаки сильно полегчали, и можно было долго идти без привала. Пытались пройти вдоль берега, но вся прибрежная полоса оказалась залитой водой. Тайга же выглядит удручающе болота, бурелом. Прошли до вечера 7 км, когда Сашка В. углядел на берегу двух лосей. Мы рванули за ними, и вдруг на том берегу большая, довольно новая изба! Это могло означать, что люди где-то не слишком далеко, ведь не станут же ставить такой дом вдали от деревни. На радостях даже кричали, надеясь, что в доме кто-нибудь есть. Почему-то это событие подействовало на нас так, что мы сразу решили строить плоты. Смущало отсутствие сухих деревьев, но возражение быстро нашлось: будем строить из сырых, но делать бревна длиннее и брать на каждый плот по 10 бревен. За день мы набрали очень немного грибов, и голод дает себя знать.
4 августа.
Строили плот. Целый день с огромными трудностями валили деревья, обрубали ветки, перетаскивали стволы (а попробуйте перенести 10-метровое сырое бревно!) и все напрасно. Только стащив к воде 10 бревен, догадались проверить их плавучесть. Спустили одно, я стал на него, но оно тут же ушло под воду. Не слишком ли много невезений? Потерять целый день, когда у нас и так продуктов в обрез! Нет, теперь только идти, несмотря ни на что.
Под вечер, когда вода немного спала, перешли Печору. Предприятие это оказалось весьма рискованным. Уже в самом начале закружило и начало сносить Сашку М., но с помощью кола он удержался. Почти у противоположного берега мы, шедшие впереди, попали в сильную струю, к тому же на глубоком месте. Самых маленьких, Сашку В. и Наташку, стало сносить. Наташку оторвало от дна, я едва успел подхватить ее, и нас, к счастью, посадило на камень. Здесь мы смогли удержаться, пока не подоспел Сычушка и не помог выбраться Наташке. Андрей не догадался расстегнуть нижние завязки штормовочных брюк, они надулись, как дирижабли, и течение поволокло его, но он тоже смог удержаться, хотя и ругался страшно.
Но зато впереди нас ожидала настоящая награда. Дом оказался сущим раем: добротный, сухой, с печкой, с большим запасом сухих дров. А рядом настоящий естественный парк молоденький березнячок, мягкая зеленая травка. Но самое замечательное обилие грибов. В нескольких шагах от дома мы в течение часа без труда набрали четыре ведра, так что на одну чистку грибов, которой занимались четыре человека, ушло часа два. Таких грибов под Москвой не увидишь - громадные, некоторые закрывают ведро, и совершенно крепкие, молодые. От усталости второе ведро не доварили и не стали есть, а улеглись спать. До чего блаженно спать в тепле, у печки! Теперь, как сказал Сашка В., для полного счастья не хватает только тропы. Но об этом мы узнаем только завтра, перейдя реку Б.Порожную, которая впадает здесь в Печору. Погода тоже исправилась, вечером было безоблачно. Кажется, начинает оправдываться моя теория об уравновешении везения невезением и наоборот.
5 августа.
Утром перешли Порожную и углубились в тайгу. Потом догадались снова выйти к берегу, и шли вдоль реки почти весь день. У самой воды тянется полоса шириной от 0,5 до 1,5 метров, покрытая то галькой, то камнем, то травой. После впадения Порожной Печора стала совсем равнинной рекой, величественной, широкой, со множеством проток. Но течение быстрое, только бы и плыть на плотах. Просто одураченным себя чувствуешь, идя вдоль такой реки пешком. За день набрали с ведро грибов, хотя тайгой шли мало. Это снова экономия продуктов. Дошли почти до самых Манских Болванов, километров 20.
6 августа.
Этот день оказался менее удачным. Труднее стало идти, исчезла удобная береговая полоса. Скалы подступают к самой воде, круто обрываясь в реку. Можно, конечно карабкаться по скалам, как мы делали это на Алтае, поднимаясь по Кубе́. Но тогда мы только начинали поход, у нас были полные рюкзаки продуктов и запас нерастраченных сил. Иное дело теперь. В тайге над обрывом болота, чащоба, завалы. В этот день мы были обеспечены пищей: два ведра грибов, глухарь, подстреленный Игорем, три тетерки и заяц составили неплохой ужин. Впрочем, 'заяц' это слишком сильно сказано. Несчастного зайчишку, размером со среднюю кошку, подстрелили с расстояния двух шагов, притом двумя выстрелами. В результате от него мало что осталось.
В те редкие моменты, когда мы выходили к реке, движение сразу сильно замедлялось. Здесь удивительное изобилие всевозможных ягод земляники, черники, костяники, черной и красной смородины, малины и особенно шиповника. Через недельку, когда все это поспеет, здесь будет сущий рай.
Даже и после Манских Болванов вдоль берега идти невозможно, он сплошь зарос густым кустарником. Утешает хорошая погода, но и она под вечер, когда мы стали на ночевку, испортилась. Прошли мы не более 10 км.
7 августа.
Пробираемся все дальше к Шижиму. Темпы далеко не те, которые хотелось бы иметь. Временами в поисках более легкого пути мы очень далеко уходим от реки, временами приближаемся к ней. Однажды вышли на высокий откос, откуда открылся великолепный вид: далеко-далеко плавными волнами уходит тайга, кое-где угадываются пересекающие ее реки. Громадный простор и полнейшее безлюдье.
Под вечер увидели вдруг широкую, утоптанную тропу. Неужели люди? Прошли немного, присматриваясь к следам. Нет, это не лошадиные копыта, скорее коровьи. Догадались - лоси. Вспыхнувшая было радость угасла. Тропа привела нас к неширокой полоске стоячей воды. Слева она примыкала к реке, а вправо тянулась примерно на километр. Едва обошли этот "лиман", как наткнулись на другой, более серьезный. Обходить и его? С противоположного берега свисала упавшая в воду береза, которая, как мне показалось, лежит на дне, доходя примерно до середины "лимана". Глубина на глаз невелика, около 1 м. Я решил попробовать перейти вброд. Сначала все шло хорошо, но потом дно стало стремительно уходить вниз. Останавливаться не хотелось, я двинулся дальше и вдруг почувствовал, что дна нет. Пришлось в полном снаряжении, с рюкзаком за плечами плыть до проклятой березы, метра два-три. Кое-как выбрался. Оказалось, что береза не лежит на дне, а висит в воде. После непредусмотренного купанья у меня промок рюкзак и, что самое неприятное, документы. Вскоре после этого встали на ночевку.
8 августа.
Этот день был удивительно богат событиями. Едва отойдя с ночевки, натолкнулись на громадные заросли малины и черной смородины. Оторвать от них изголодавшихся ребят не было никакой возможности. Потеряв часа два, двинулись дальше. И вдруг на берегу, у самой воды видим длинные, сухие, обтесанные бревна. Кто их заготовил? Зачем? Далеко ли люди? Можно ли использовать их для плота? Вопросы морали довольно скоро были отброшены. Неизвестно, есть ли в Шижиме и Шайтановке люди, а до Уньи мы пешком дойдем не скоро.
"Плотовая бригада" Сашка В., Игорь и я к вечеру соорудили великолепный плот, настоящий красавец. Но начало темнеть, а Андрея и Вадима, отправленных добывать пищу, все нет и нет. Вдруг со стороны реки слышим плеск и звуки голосов. Вот как будто слышен голос Вадима. Может, добрались до людей? Но сразу же и другая мысль: а как же плот? К берегу причалила лодка, в ней четыре человека Вадим, Андрей и два аборигена. На дне лодки лежит какой-то красный мешочек и несколько лепешек. Хлеб! Нужно было видеть наши лица!
Вот что оказалось: от Шижима мы в 6 километрах, люди там есть, это лесной кордон. Но находимся мы на территории Печоро-Илычского заповедника, бревна казенные, и поэтому плот придется немедленно разобрать. Абориген, молодой бородач, настоящий таежный житель, пообещал рано утром отвезти пятерых из нас на лодке в Шижим. Остальным придется идти пешком по противоположному берегу, там уже не заповедник. Забрав нашу маршрутную книжку и ружья, абориген уехал.
Разобрали плот, выпили остатки спирта и улеглись спать. Было радостно, что кончается наша эпопея, но и обидно, что мы не сами до конца преодолели все, что не обошлись без помощи. А ведь могли бы. Шесть километров до Шижима, мы бы завтра были там. И радости было бы гораздо больше. Впервые после долгого перерыва мы сварили себе кашу, ели хлеб.
9 августа.
Рано утром пятеро из нас поплыли в Шижим, а четверо Сашка В., Сашка М., Борька и я двинулись пешком по левому берегу. Не знаю почему, но эти последние шесть километров до Шижима показались мне самыми трудными. Бурелом, скалы, "лиманы", заросли, болота все как-то сконцентрировалось на этих шести километрах. Но все же около 12 часов на другом берегу, высоко над рекой мы увидели несколько построек - Шижим. Здесь нас встретили Игорь и Вадим. Вадим перевез нас на другой берег, угостил оставленной рыбой. В Шижиме ребят приняли удивительно хорошо, надавали сухарей, свежезасоленной рыбы, дали немного крупы. Деньги категорически отказались брать. Но вот лодку достать не удалось, все на покосе. Значит, до Шайтановки придется идти пешком 20 км по тропе.
Часа в два вышли. Тропа грязная, местами пропадает в болоте, но это тропа! Едва не потеряли ее, когда она, выйдя к Печоре, вдруг исчезла, растворившись на громадном пустыре, где когда-то стояла брошенная теперь деревня Камень. Изобилие ягод, особенно черники, голубики и малины, замедляло движение. Их, как мы потом узнали, здесь не собирают, стремясь сохранить естественные условия для птиц. Но зато как быстро шагалось по дороге, настоящему шоссе, которое потянулось после Камня.
Вечером вышли на берег реки Шайтановки, впадающей в Печору. На том берегу кордон. На наши крики вышел молодой парень, быстро перегнал лодку, в два приема перевез нас. Впечатление такое, что нас здесь ждали. Живут здесь побогаче, чем в Шижиме. Нам отвели под ночлег баню, снабдили картошкой, маслом, молоком, хлебом. Но деньги уже взяли, хотя и недорого. В этот вечер был настоящий пир, давно так не ели. Заснули в тепле, под крышей. Славно!
10 августа.
Наутро нам предстояло самое главное договорится насчет лодки до Уньи. Здешний тариф по 1 рублю с километра, т.е. 450 руб. на 9 человек за 55 км до Уньи нас не устраивал. Вадим, поторговавшись, сбросил цену до 300 руб. Но и это много. Ведь нам еще добираться до Троицко-Печорска, а во сколько это обойдется, неизвестно. Нет, больше 200 рублей никак невозможно. Отправились на переговоры мы с Андреем. Хозяин благообразный старик, старовер. Начали разговор издалека, поговорили о том, о сем, узнали, кстати, что когда-то в верховьях Печоры добывали золото. Потом приступили к делу. Но наши с Андреем усилия оставались тщетными. Только когда мы уже поднялись, твердо решив пройти оставшиеся 33 км до Уньи пешком (55 км это по реке), хозяин смилостивился и пошел на наши условия.
И вот мы уже плывем по Печоре. Река образует множество островов, часто петляет, то сжимаясь в узкий поток, то образуя широкие плесы. Видели работу печорских рыбаков, добывавших щук и хариусов. Вечером, когда солнце уже садилось, добрались до Уньи. (Этого нет в дневнике, но хорошо помню, как в этой самой Усть-Унье, где мы добрались, наконец, до магазина, я испытал чувство настоящего опьянения от переедания после предшествующей голодухи. Не в переносном смысле, а самом прямом, со всеми признаками алкогольной веселости, головокружения и нетвердости ног.)
11 августа.
Вот и еще 68 км пройдено. Мы в Курье. На этот раз Печора показала нам все свое великолепие: прекрасный солнечный день, зеркало реки, облака, тайга по берегам, местами яркий желтый песок. Но все же целый день на воде, в лодке это утомительно. А ведь до Троицко-Печорска, если плыть, еще четыре дня. Поэтому, узнав, что отсюда регулярно ходят самолеты, решили лететь. К тому же это и выгодно: всего по 125 руб. с человека.
12 августа.
Вместо ожидаемого ЯК'а прилетел У-2. Да и он смог забрать только одного Андрея, второе место занял пассажир, дожидавшийся самолета раньше нас. Во второй заход улетели мы с Сычушей. 100 километров, 45 минут. Мы впервые летели на самолете. Вечером встречали в Троицко-Печорске Наташку и Борьку. Они были последними, кто прилетел в этот день. Обследовали местную столовую, с трудом устроились на ночлег. Троицко-Печорск типичный северный городок, вернее разросшееся село. Грязные улицы, деревянные тротуары, деревянные, насквозь промокшие домики.
13 августа.
С утра дождь, нелетная погода. Несколько раз ходили на аэродром, но там нас совсем испугали, сказав, что идет циклон, и нелетная погода может продлиться неделю. И снова тащимся на другой конец города. Все же совсем под вечер, как-то выбрав двухчасовой перерыв между двумя дождями, летчик привез Вадима и Сашку М. Игорь и Сашка В. вторую ночь проводят на Курьинском аэродроме. (Этот аэродром был просто поляной в лесу, даже довольно кочковатой поляной, на краю которой стоял маленький бревенчатый домик и висела "колбаса", сачок, ловивший ветер. А увидев самолет У-2, Саша Вировец задумчиво сказал: "Зря мы консервные банки выбрасывали, я бы сам такой сделал").
14 августа.
Наконец, все в сборе. Утром прибыли Сашка и Игорь. После столовой отправились на Ухтинский тракт, ловить попутную машину. С грехом пополам, с двумя пересадками, к 8.30 добрались до Ухты. А здесь новое несчастье: все деньги у нас на аккредитиве, а сберкасса закрывается в 8 часов. Пришлось пропустить два поезда.
15 августа.
Весь этот день провели на станции, так как поезда на Москву идут только вечером. Первый поезд пропустили, были только общие места, а нам хотелось роскоши. Уехали на втором, уже в ночь на 16 августа. Нашим длительным пребыванием на станции заинтересовалась милиция, но все обошлось, мы оправдались.
17-го были в Москве. Вот и закончился мой самый большой и трудный поход.
К этому добавлю только, что ради похода мы отказались от поездки на целину, куда отправлялись в то лето "лучшие представители" химфака. В самом деле, на целину рвались многие, и не всех допускали, так что никаких препятствий нам преодолевать не пришлось, никто нас не уговаривал. Да там еще и деньги платили, хоть и небольшие. И, разумеется, в нашем решении не было ни малейшей политической подкладки, какого-нибудь скрытого сопротивления. Лев Ягужинский со всем своим окружением в поход не пошел и все лето пробыл в казахстанской степи. А мы вот личное предпочли общественному.
