Будуар царицы Шубад
АВТОР: Л. ЛЕГРЕЙН
Впервые опубликовано в 1929 году.
Царица Шубад так любила свои украшения, что когда она умерла в древнем Уре шесть тысяч лет назад, ее похоронили в царском облачении со всеми регалиями, чтобы ее душа обрела покой. Спустя столько веков это сокровище женских украшений по-прежнему радует глаз. Ее золотой гребень, венки и диадема, серьги и ожерелья, амулеты и подвязки, кольца, булавки и печати, серебряная шкатулка с черной краской для бровей, золотые раковины моллюсков и золотая чаша, наполненная бирюзой пурпурно-синего цвета, для век, тринадцать ярдов золотой ленты, обмотанной вокруг волос, стилет, пинцет, ушная ложка, изящные предметы из ее косметички – все это заставляет нас восхищаться богатством материалов, мастерством исполнения и изысканным вкусом предметов, когда-то расставленных для королевских рук в будуаре королевы, а сегодня выставленных в свежеоформленном зале музея, где мы можем удовлетворить свое любопытство.
Вид украшений и головного убора, которыми украшен бутафорский бюст королевы.
Головной убор царицы Шубад, реконструированный в университетском музее.
Номера музейных экспонатов: B16693 / B16992 / B17709 / B17710 / B17711 / B17712.
Номер изображения: 8313
Нам нравится думать, что царица была брюнеткой с густой копной темных волос, которые, увы, давно превратились в прах в могиле. Ее череп, безвозвратно поврежденный длительным пребыванием в глинистой почве, был найден поваленным на погребальном ложе. Только золотые ленты, обвитые мягкой спиралью вокруг ее головы, сохранили свое положение и в некоторой степени очерчивают ее прическу. Нам интересно, как она выглядела во времена своего расцвета, носила ли она парик или ее естественные волосы были уложены по моде того времени; и какими были модные веяния для знатных дам при дворе шумерского Ура в 3500 году до нашей эры.
К счастью, у нас есть не одна подсказка для решения таких важных вопросов. Среди лучших — сцены, выгравированные на её трёх синих лазуритовых печатях (табл. I), найденных с тремя золотыми булавками на её правом плече. Булавки и печати служили для прикрепления её шали по образцу фибул поздней классической эпохи. На самой большой печати (B) выгравировано её имя клинописью: Шубад, царица. Поверхность печати разделена на два регистра. В верхнем регистре сама царица сидит на элегантном троне в сопровождении двух слуг. В левой руке она поднимает чашу, возможно, рифлёный стакан или небольшую овальную золотую чашу, найденную в её гробнице. Слуга наполнил её вином, налитым из серебряного кувшина. Напротив, на столь же элегантном троне, сидит мужская фигура, которая, как и царица, поднимает свою чашу перед тем, как выпить. Это важная персона. Слуга обслуживает его с кувшином и веером в руках — яркий штрих восточной роскоши. Вероятно, он король и верховный жрец местного бога. У него короткие волосы, а головы его слуг полностью обриты, но королева носит волосы, собранные в густой пучок на шее.
Рисунок 1 — Три лазуритовые печати царицы Шубад.
Номер музейного экспоната: B16728.
Номер изображения: 8648.
Та же сцена изображена на первой печати, рис. I (A). Тот же слуга, держащий веер, похожий на флаг, — тип веера, до сих пор используемый на Востоке, — и чашу, подвешенную на веревочной ручке, стоит позади короля. Король снова носит короткую стрижку, а королева — тяжелый валик, завязанный и лежащий у нее на шее.
Интересный вариант сцены распития напитков представлен на третьей печати (C). И царица, и её партнёр используют тростник, или длинную тонкую трубку, чтобы набирать жидкость из кувшина, поставленного на подставку между ними. Напиток, вероятно, был разновидностью пива, ферментированной жидкостью с пеной на поверхности. Ситечки из золота, серебра, меди или глины свидетельствуют о том, что фильтрация напитков или смесей была так же распространена в ту почтенную древность, как и сегодня. Из сосуда, полного отборного напитка, поднимаются четыре трубки, две из которых предназначены для короля и королевы, а две — для других участников, возможно, ритуального симпозиума. В гробнице царицы были найдены четыре трубки из богатого драгоценного материала. Одна из них — тростник, покрытый тонким слоем золота, другие — медные, покрытые золотом или лазуритом, или с золотыми и лазуритовыми секциями чередующейся длины. Трубки имеют длину три-четыре фута с коротким мундштуком длиной от четырёх до шести дюймов, согнутым под прямым углом. Третий человек, сидящий отдельно и обслуживаемый слугой, подносит чашку к губам обычным образом. Королева снова носит волосы, собранные в пучок на шее, в то время как ее спутники — мужчины с бритыми головами.
В нижнем регистре трех печатей изображен радостный пир, являющийся аналогом ритуального симпозиума. В центре картины — примечательный буфет, нагруженный хлебом, кубками вина и кусками мяса, отборными деликатесами, головами или ногами. Слуги суетятся вокруг. Буфет — это передвижной предмет мебели, подобный тому, который нес мясник-собакорез в одной из сцен, украшающих царскую арфу, — рама, усиленная поперечными перекладинами, как у трона или стула. Буфет царицы покоится на четырех изящных бычьих ножках, вероятно, медных. В религиозной церемонии буфет назывался бы жертвенным столом. Этот шумерский алтарь из тростника встречается только на архаичных печатях того времени, поэтому он относится только к великолепному периоду, представленному царскими гробницами. Его заменяет небольшой алтарь с выступом, когда в стране возобладали новые обычаи, возможно, новые расовые традиции.
На печати с её именем королева не сидит за столом во время пира, а король, в сопровождении слуги, несущего кувшин и блюдце, наслаждается чашей в компании другого спутника. Оба выбриты. На второй печати королева наслаждается собственным небольшим пиром с музыкой. Она позвала своих служанок, арфистки и двух певиц. Одна из них приносит чашу и кувшин на ножке, подвешенный на веревочной ручке. Арфистка встает, чтобы играть. Её небольшой полукруглый инструмент имеет четыре струны и металлическую ручку. Певицы хлопают в ладоши в такт музыке. Королева верна своему стилю прически.
Рисунок II — Головной убор царицы Шубад в реконструкции, хранящейся в университетском музее.
Номера музейных экспонатов: B16693 / B16992 / B17709 / B17710 / B17711 / B17712.
Номер изображения: 8316
На третьей печати царь и царица мирно сидят за одним пиром: у царицы густая копна волос, собранная сзади, а голова царя коротко обрита. Иногда царь носил парик, иногда даже искусственную бороду. Таким париком был великолепный золотой парик Мескаламдуга, который он надевал по торжественным случаям и когда отправлялся на войну. Но в частной жизни царь и его люди демонстрировали свои лысые головы — разумный обычай в жарком климате. Какое облегчение для него было снять парик и насладиться чашей вина в прохладной, затемненной комнате. В многих гробницах были найдены десятки кремней и медных бритв. Бритье головы и подбородка не ограничивалось жрецами или слугами. Царя сопровождает виночерпий с кувшином и блюдцем.
На всех трех печатях изображена царица с волосами, собранными в пучок сзади. Она пьет чашу, сидит за пиром, слушает музыку или наблюдает за танцорами, кажется, пребывая в самом человечном настроении, наслаждаясь тихими вечерними часами. Сцена взята из частной жизни, в ней нет той торжественности и религиозного смысла, которые часто встречаются на более поздних печатях. Нет ни святилищ, ни богов, ни эмблем на поле, ни возлияний, ни жертвоприношений. Царица даже не носит великолепную золотую корону и диадему или золотой гребень, которые были погребены вместе с ней. По крайней мере, гравер не пытался изобразить их и удовлетворился простой золотой лентой, которая связывает ее волосы. Он также не возлагает на ее голову ту замечательную рогатую корону, обычный атрибут вавилонских богов более поздних веков. Вместо митры мы видим простой, незамысловатый головной убор; вместо возлияний и вотивных подношений — радость чаши и обильного пира. Короче говоря, поклонение богам в придворном стиле и их антропоморфное изображение в виде королей и королев, восседающих на тронах, ещё не являются устоявшимся институтом. Все сцены заимствованы из повседневной жизни и отличаются примитивной простотой, лишённой всякого символизма. Животные — это реальные животные, нарисованные художниками с острым взглядом охотника, выискивающего изящных или грозных зверей, таких как лев, олень и коза на печати короля Лугалшагпадды.
Но даже наивное очарование этих пиршеств и сцен с распитием напитков не лишено более глубокого смысла. Сцена дойки коров и телят в Аль-Убайде с ее графическими деталями коров и телят, горшков и кувшинов, процеживанием сливок и хранением пахты не может быть понята вне святилища Нинхурсаг, богини-матери, покровительницы стад и пастбищ. Цари и царицы Ура были верховными жрецами и жрицами бога Луны. Сестры и дочери царей от Саргона до Набонида поддерживали почтенную традицию и считались живым олицетворением богини Луны на земле. Пир царицы и ее симпозиум обладают своей собственной ритуальной торжественностью, которая придает полную ценность богатому инвентарю из золотых и серебряных кубков, питьевых трубок, светильников и драгоценностей, а также ее полному серебряному облачению: столу, стаканам, кувшинам, чашам, ситечкам и мехам для вина. Возложение бокала вина — обряд, который странным образом сохранился в наших современных тостах. Это часть всех возлияний, вознесение святого Грааля. Буфет, заставленный едой и напитками, легко превращается в алтарь. Те же самые лепешки, куски мяса и бокал вина ставятся на алтарную полку перед божеством. Но сцена, когда исчезает плетеный стол, приобретает более точное ритуальное значение. Алтарная полка из камня или глины помещается между сидящей богиней и жрецом. Богиня носит рогатую корону, отныне незаменимый атрибут божества. Жрец возливает в бокал возлияние. В небе изображен полумесяц. Богиня-помощница на заднем плане поднимает руки, молясь. Сцена стала стереотипной и официальной. Когда и кем была введена рогатая корона, до сих пор остается очень интересной проблемой. Но совершенно ясно, что царица Шубад не испытывала восторга от могучей пары рогов, украшавших головы всех богов во времена первой династии Ура. Декоративный мотив её гребня, венков и диадемы чисто цветочный: листья бука, листья ивы, цветы граната, плоды по три, бутоны и стручки, пальмы, колосья, гребень, распускающийся перьями в виде пальцев, увенчанных семью лазуритовыми шарами или семью золотыми цветами. Фигурки животных из лазурита, серебра и золота, использовавшиеся в качестве декоративных мотивов, представляют собой чистые анималистические формы. Баран, бык, олень и антилопа на диадеме, амулеты в виде рыбы и быка, обезьяна, помещенная на головку булавки, осёл и бык на кольцах для поводьев, быки и львы на арфах, тронах и санях — прекрасные примеры реалистичного моделирования. Персонажи басен по-прежнему представляют собой великолепные анималистические фигуры. В воображаемой мифологии, наделяющей их человеческими чертами, довольствуются тем, что наделяют их лишь человеческими руками или прикрепляют к носу быка накладную бороду. Бык с человеческой головой и человек-скорпион указывают путь в новый мир легендарных существ, полузверей, полулюдей. Но мы всё ещё далеки от богов в человеческом обличье.Восседающие на тронах подобно королям и королевам и почитаемые в стиле придворных. Верховный жрец и верховная жрица, облаченные во все свои регалии и восседающие на ритуальном пиру, возможно, являлись прообразами этих персонажей.
Иллюстрация III — Драгоценности царицы Шубад. Колье из золотых треугольников с лазуритом. Колье и пояс из золотых, лазуритовых и сердоликовых бусин. Массивные золотые кольца образуют бахрому ниже пояса.
Номер музейного экспоната: B17063.
Номер изображения: 8383
Музыка и танцы также имеют ритуальный аспект. Рев арфы, подобный реву быка, и звон цимбал сопровождали пение молитв в шумерских храмах. Небольшой арфы было достаточно для личной часовни царицы. Великолепные золотые и серебряные арфы, обнаруженные недавно в царских гробницах, должно быть, использовались в официальных церемониях, настоящих восточных представлениях, где дамы из двора, танцовщицы и певицы появлялись со своими роскошными головными уборами из золотых листьев, гребней и бусин. Цимбалы времен Шубада представляли собой плоские металлические стержни, прямые или рогообразной формы, по которым танцоры ударяли в ритме. Их можно увидеть в руках мальчика, танцующего за человеком-скорпионом; в руках игрока на цимбалах на золотой цилиндрической печати верховной жрицы, похороненной в куполообразном склепе, обнаруженном прошлой зимой; в руках женщины-музыканта на инкрустированных табличках Киша. Любопытно, что в музее хранятся две такие медные пластины, привезенные из Фары тридцать лет назад, вместе с известной бронзовой головой козла со спиральными рогами. Скорее всего, это шумерские тарелки времен царицы Шубад. Они изогнутые, длиной тридцать пять сантиметров и шириной четыре сантиметра на более широком конце.
Женщины Киша укладывали волосы в стиле, во многом повторяющем прическу царицы Шубад на ее печатях. Волосы поднимались от плеч, образуя тяжелый валик на шее, перевязывались золотой лентой, проходящей по лбу, и закручивались в пучок на макушке. Они волнисто и завивались над бровями, а две маленькие косички, ласкающие уши, добавляли им привлекательного очарования. Большие носы женщин, их выразительные брови, большие миндалевидные глаза и маленькие, крепкие подбородки определенно имеют восточный тип, но довольно массивные черты лица смягчены до более изящного типа, чем у мужчин. Их уши не прикрывались париком или «каре» в египетском стиле. Они носили одну или две нити бус вокруг шеи. Шаль покрывала левое плечо. Одна из них поднимала рифленую чашу, другая играла на цимбалах или резонаторных пластинах (Рисунок X, А).
Рисунок IV — Золотой гребень, серьги и короны царицы Шубад.
Номера музейных экспонатов: B16693 / B16992 / B17709 / B17710 / B17711 / B17712 / B17708.
Номер изображения: 8369
В Кише плоские носики глиняных сосудов, захороненных вместе с умершими на старейшем кладбище, украшены грубо вылепленными фигурками женщин. Вероятно, это ритуальные сосуды, известные как кишские «бабушкины сосуды». У фигуры нет ни рук, ни ног, только нос, вылепленный из глины, два глаза и две груди, сделанные из глиняных шариков, а в более полных экземплярах — большой треугольный участок с вырезанными метками, изображающими лобковые волосы. Иногда фигура сводится к паре шариков и пересекающимся вырезанным линиям. Носик расположен на плече вазы, а выпуклая часть сосуда может представлять остальную часть женского тела. Такие фигуры, вылепленные и вырезанные на глиняной пластине, часто называют идолами, хотя и без ясного объяснения. Их связь с могилой может придавать им ритуальное значение, характерное для похорон, — торжественное переселение умершего в его дом вечности. Гробницы обставлялись в соответствии со средствами и положением их обитателей. Царская особа брала с собой стражу, слуг, певцов, горничных, колесницы, арфы и игровые доски, богатые сосуды и драгоценности, а также большой запас еды и питья. Бедняку же приходилось довольствоваться меньшим. Изображение женского тела в прямом и грубом восточном реализме, просто как украшение кувшина с чистой водой, могло, благодаря своему символизму, утолить его вечную жажду, лучше описанную в стиле «Тысячи и одной ночи». Нам не нужно видеть в этих фигурах богиню-мать, объект поклонения, а практическое средство удовлетворения потребностей умерших. Глиняные фигурки, рельефы богов или умершего верующего перед святилищем его бога, в изобилии встречаются более чем через тысячу лет в гробницах третьей династии Ура. Но только «бабушкины вазы» на раннем кладбище Киша предполагают аналогию с более поздней практикой. Грубые глиняные фигуры, смоделированные по образцу ваз, чисто естественны и человечны, подобно сценам, выгравированным на печатях царицы Шубад. Им нельзя придать никакого символического значения, как и более ранним глиняным фигуркам людей, животных, овец, коз, крупного рогатого скота и собак, найденным в более глубоких слоях. Это фигуры реальных людей или предметов, средство воздействия на скрытый дух через внешнюю форму.
Найденная в Уре в гробнице 778 (рис. IX), недалеко от царских гробниц, «бабушкина ваза» показывает, что эта практика не ограничивалась Кишем. Еще интереснее другая глиняная фигурка, грубо вылепленная вручную и установленная на плече кувшина в виде носика. Это уже не сплющенная трубка, а настоящая ручка, украшенная головой, грудью и руками женщины. У нее безошибочно узнаваемая поза восточной Иштар, обнажающей себя, которую греки перевели в образ Афродиты. Стиль демонстрирует прогресс, но вдохновение то же, что и в кишской серии. Нос вылеплен пальцами из массы глины. Глаза и грудь добавлены в виде шариков. Волосы на голове и лобке, рот, пальцы и ожерелье отмечены насечками. У фигуры нет ног, но она покоится на плече кувшина, фрагмент которого виден позади фигуры, с декоративными метками перед ним (рис. IX).
Рисунок V — Подвески царицы Шубад из лазурита, агата и сердолика на золотой цепочке. Бородатый бык находится в Университетском музее, U. 10985, CBS. 16726; лежащий теленок — в Британском музее. U. 10946, 10947.
Номер музейного экспоната: B16726.
Номер изображения: 8378
Ее волосы собраны по обычаю дам Киша, разделены на пробор и уложены волнами, собраны на макушке и образуют валик на шее. Это почти стиль царицы Шубад. Уши видны; они проколоты для колец. Она носит ожерелье в виде собачьего ошейника. Дамы при дворе в Уре предпочитали плотно прилегающее ожерелье из чередующихся треугольников из золота и лазурита с волнистой поверхностью и необычайно большие золотые серьги с полумесяцевидными или серповидными концами.
Прекрасные дамы Ура гордились своими волосами. Они могли просто свободно ниспадать на плечи, или на спину, или быть разделены на пробор, уложены волнами и перевязаны крест-накрест. Они знали очарование локонов и кос. Даже когда они собирали волосы в пучок, им нравилось, чтобы пышные локоны играли на груди спереди. У Иштар всегда были локоны на плечах и локоны, лежащие на груди. Маленькая «Матушка Гусыня» настаивала на двух локонах, но остальные волосы были собраны в достойный пучок на шее. На многих более поздних терракотовых фигурках юная богиня-мать или почитательница имеет «буклеты» на плечах, но уши никогда не скрыты. В музее есть два очаровательных образца этого типа: глиняная голова, вылепленная в объеме, и маленькая золотая статуэтка, которая образует головку золотой булавки (стр. 242).
Когда волосы становились слишком длинными, чтобы их можно было полностью собрать, им позволяли свободно ниспадать поверх повязки, которая прижимала валик к шее. Этот тонкий завиток, видимый на многих печатях и рельефах, иногда приобретает пропорции косы, отличая дочерей от сыновей на фрагменте каменной вотивной таблички из Ура. Красивая диоритовая голова, на которой все детали волнистых волос, валика на шее, повязки и распущенных волос отчетливо видны, показывает, что стиль Шубада сохранился более тысячи лет. Голова принадлежит Британскому музею и была найдена в Уре вместе с голубоглазой головой из белого мрамора, хранящейся в университетском музее. Фрагмент каменной вазы из Ниппура изображает водяную нимфу, держащую переполненную ампулу. Ее голова, к сожалению, разбита, должно быть, была повернута набок, и тяжелый локон падает между двумя грудями (C, Plate VIII).
Однако эти головы и рельефы относятся к сравнительно позднему периоду, к временам Гудеи и третьей династии Ура. Памятники времен царя Ур Нины из Лагаша представляют больший интерес, поскольку они ближе ко времени Шубада.
Иллюстрация VI — Диадема царицы Шубад, украшенная золотыми фигурками и орнаментами на фоне лазурных бусин. Четыре пары быков, антилоп, баранов и оленей на фоне золотых кустарников, цветов, колосьев и фруктов.
Номер музейного экспоната: B16684.
Номер изображения: 8365, 8366.
