Почему СССР «простил» уничтожение американцами советского теплохода «Гриши Акопяна»

5 июля, 2021

Пока Соединённые Штаты Америки вели войну во Вьетнаме, советские корабли продолжали совершать регулярные рейсы в эту страну. В 1972 году из-за атаки американцев на советский теплоход чуть было не сорвался визит в СССР президента США Ричарда Никсона.

Налёт на «Гришу Акопяна»

10 мая 1972 года во вьетнамском порту Камфа стоял лишь один корабль – советский теплоход «Гриша Акопян». Судно было построено в 1969 году на верфях ГДР, название ему дали в честь «закавказского Павлика Морозова» – мальчика-пионера из Гянджи, убитого спекулянтами в 1930 году. «Гриша Акопян» доставил муку в Хайфон, а теперь в Камфе должен был загрузиться углём, предназначенным для японского порта Хахата. Несмотря на периодические авианалёты американцев, погрузка шла в намеченном темпе. В 17:00 в небе над портом в очередной раз появились истребители-бомбардировщики F-105. Четыре десятка советских моряков поспешили укрыться в герметическом блоке. Спустя пять минут на палубу «Гриши Акопяна» упала фугасная бомба. По другим данным, американские лётчики запустили в корабль три ракеты. По версии писателя Людмилы Крыловой-Лопаченко, бывшей во Вьетнаме в момент происшествия, одна из ракет «прицельно попала в каюту четвёртого механика».

На теплоходе начался пожар, но пока пламя не добралось до радиорубки, радист успел послать сигнал SOS. Для советских моряков в порту Хайфона новость о нападении не стала неожиданностью – днём ранее, 9 мая, бомбардировке подвергся теплоход «Певек». Но на сей раз ситуация осложнялась тем, что рядом с «Гришей Акопяном» не было других советских судов. На выручку был послан теплоход «Зея». Его экипаж рисковал жизнью, так как американцы с воздуха минировали фарватер в районе Камфы. Когда утром 11 мая «Зея» пришвартовалась к палубе «Гриши Акопяна», на пострадавшем теплоходе уже не было людей.

«На «Зее» развернули шланги для тушения пожара, – вспоминала Крылова-Лопаченко, – но пришлось сначала остудить палубу: она была раскалённой, потому что в трюме горел уголь. Тушили огонь сразу с нескольких точек – с берега и на самом теплоходе».

Эта работа не была завершена. До того момента, когда американцы активировали мины, «Зея» успела вернуться в Хайфон.

Позже советские моряки узнали трагические подробности бомбардировки «Гриши Акопяна». Во время атаки были ранены капитан Николай Пухов и ещё шесть человек. 38-летний боцман Юрий Зотов погиб от осколочного ранения в голову. Он задержался у входа в гермоблок, пропустив перед собой семерых вьетнамцев. Выжившие члены экипажа пытались собственными силами потушить пожар, но насосы на судне не работали, и через два с половиной часа матросы эвакуировались. В дальнейшем их вывез на родину теплоход «Переславль-Залесский». По сообщениям зарубежных СМИ, вечером 12 мая горящее судно было полностью уничтожено взрывом – сдетонировало 500 тонн горючего в баках.

Реакция Москвы

Сразу же после инцидентов с «Певеком» и «Гришей Акопяном» состоялась беседа советского посла Анатолия Добрынина с советником президента США по национальной безопасности Генри Киссинджером. А 12 мая первый замминистра иностранных дел СССР Василий Кузнецов официально передал послу США Джейкобу Биму ноту протеста. Однако язык сообщения, как отмечали аналитики ЦРУ, «был относительно сдержанным и не затрагивал темы погибшего советского члена экипажа». Русские лишь оставили за собой право требовать компенсации ущерба.

Президент Ричард Никсон, в свою очередь попросил передать Брежневу, что он «сожалеет» о случившемся, особенно из-за гибели советского матроса. Белый дом выразил готовность заплатить деньги за сгоревший теплоход.

22 мая агентство печати Северного Вьетнама распространило заметку о посмертном награждении Орденом Труда I степени погибшего боцмана «Гриши Акопяна» Юрия Зотова. Однако в официальной советской прессе полная картина происшествия тогда так и не была освещена. Лишь в конце 1970-х годов правда об инциденте попала в публикации, посвящённые рейсам советских моряков в «героический Вьетнам».

«Отношения с Америкой важнее»

Трагический случай с «Гришей Акопяном» был во Вьетнаме далеко не первым. В 1971 году при атаке американцев на теплоход «Туркестан» погиб электромеханик Николай Рыбачук. Тогда по всему Союзу прокатились митинги, на которых граждане «в едином порыве» осуждали американскую агрессию.

Однако в 1972 году реакция советских вождей на похожую новость оказалась совершенно иной. Из политических соображений Кремль «закрыл глаза» на смерть боцмана Зотова. Дело в том, что на 22 мая был запланирован визит в СССР президента Ричарда Никсона. По версии исследователя Александра Розина, сорвать эту поездку рассчитывали пентагоновские «ястребы», которые отдали приказ об ударе по советскому судну. Однако Брежнев не поддался на провокацию. Как вспоминал журналист Александр Бовин, генсек тогда заявил следующее:

«Конечно, нам очень важен социалистический Вьетнам. Но отношения с Америкой нам гораздо важнее».

В итоге во время визита Никсона СССР и США подписали Договор по ПРО, а также договор ОСВ-I, что приостановило «гонку вооружений» и позволило Советскому Союзу сбалансировать бюджет.

Тимур Сагдиев

Вьетнам «важен» но США – «важнее»
1 марта, 2022

В угоду дипломатическим интересам советское руководство предпочло не заметить бомбёжки американскими агрессорами теплохода ДВМП «Гриша Акопян»
«Всем, кто меня слышит, передайте Владивостоку: теплоход «Гриша Акопян» подвергается бомбардировке в порту Кампа. На судне сильные повреждения, повреждён правый борт и пожар, перебиты пожарные магистрали, капитан ранен. Горит радиорубка, вынужден покинуть помещение…»
Такую радиограмму дал в открытый эфир 10 мая 1972 года радист судна Юрий Неунылов.
Несмотря на тот факт, что, благодаря этому SOS-сообщению о трагедии узнал весь мир, советская пресса обошла её стороной.
Только куцее сообщение ТАСС известило, что «во вьетнамском порту погиб боцман Ю.С. Зотов». А вот при каких обстоятельствах – ни слова…

Героями стали все

Начало 70-х годов прошлого века, в разгаре американо-вьетнамская война. СССР оказывает коммунистическому Вьетнаму союзническую помощь.
10 мая 1972 года в порт Кампа прибывает теплоход ДВМП «Гриша Акопян» под погрузку угля рейсом на Японию,  ранее разгружал муку в Хайфоне. (Накануне экипаж судна торжественно отметил праздник Победы, не мешали даже привычные налёты на порт американской авиации, в этот день их было три.)
10 мая налёты начинаются с утра, но погрузка угля продолжается полным ходом, из 4-х тысяч запланированных тонн в трюмах было уже 3,2 тысячи тонн топлива.
16.55. Завершается рабочий день. Люди собирают инструменты, переодеваются, идут принимать душ. В это время объявляется уже третья по счёту воздушная тревога, экипаж спешит в укрытие.
В это время в каюте капитана по служебным делам находятся 7 вьетнамских чиновников, которых сопровождает боцман Юрий Зотов.
17.00. Истребители-бомбардировщики США «F-4» начинают бомбардировку обогатительной фабрики, расположенной в полутора километрах от теплохода.

Фото (avatars.mds.yandex.net): Боцман Юрий Зотов, кавалер вьетнамского ордена Труда I степени.

17.05. От звена американских истребителей отделяется один и в ходе захода на вираж сбрасывает на теплоход тяжелую фугасную бомбу весом 250 кг. Спустя минуту вблизи судна со стороны моря разрываются ещё три фугасные бомбы. Гаснет свет, автоматически взвыл ревун (аварийная сигнализация).
В момент взрыва боцман Зотов, инстинктивно или осознанно (хочется думать, что осознанно), прикрывает членов вьетнамской делегации собой и дверью, за ручку которой он успел взяться.
Они остаются живы-невредимы, но боцман получает множественные осколочные ранения, которые окажутся смертельными (через несколько часов он скончается, не приходя в сознание, на руках у капитана). Кроме него, ранены 7 членов экипажа.

17.10-19.25. В ходе налётов судно засыпают противотанковыми термитными бомбами, вспыхивает пожар. Один из истребителей, отбомбившись, даёт пулемётную очередь по стоящему рядом танкеру «Певек», ранены четыре находившиеся в каюте женщины.
Капитан Николай Пухов ранен в обе ноги, но возвращается на мостик и организует работы по спасению судна. В штурманской и радиорубке полыхает огонь, но аварийную радиограмму всё же передать успели.
Судовой медик Галина Демидова действует хладнокровно и вместе с девушками — членами экипажа – оказывает первую помощь раненым. Повреждения на судне катастрофические, из расплавившихся стёкол иллюминаторов вырываются языки пламени.
Команда героически борется с огнём, но налёты американцев продолжаются ещё 2,5 часа и не дают погасить пламя.
Раненый в руку матрос Виктор Коробко, обмотав голову и лицо мокрым полотенцем, пробивается в задымлённую каюту старпома и выносит паспорта моряков.
19.30. Начинает рваться пиротехника, огонь уже на верхней надстройке и грозит дойти до топливных баков. Капитан даёт команду покинуть борт судна, с пожаром продолжают бороться вьетнамские пограничники и пожарные.
12 мая, утро. Пожар потушен. Сгорели все личные вещи моряков. Через несколько дней  героический экипаж «Гриши Акопяна» доставлен во Владивосток на теплоходе ДВМП «Переславль-Залесский». Тело погибшего боцмана Зотова предано земле на Морском кладбище.

Фото (ic.pics.livejournal.com): Американский стервятник «F-4» бомбит Вьетнам. 1972 г.

Протест от «бабы Мани»

По итогам этого неслыханного акта агрессии, который  вполне мог поставить мир на грань ядерной катастрофы (карибский кризис, как мы помним, начался куда по менее значимому поводу), требовались ответы на два главных вопроса.
Первый: была ли бомбёжка умышленной? И если да – то какой в ней был смысл?
На первый вопрос и свидетели, и эксперты, позже анализировавшие это трагическое событие, дают однозначный ответ: да, теплоход бомбили умышленно.
В день налёта небо было безоблачным, видимость — отличной. Судно имело не только обычные знаки принадлежности к СССР (флаг на корме и красную маркировку флага СССР на дымовой трубе), но и дополнительный государственный флаг, нарисованный на крышке трюма. И не заметить этих символов в ясный день мог только слепой.
Но только какой в бомбёжке был смысл? Политика, будь она неладна.
Дело в том, что после того, как в ноябре 1968 года на президентских выборах в США победил кандидат от республиканской партии Ричард Никсон, он решил сменить внешнеполитический вектор США с конфронтационного (имеются в виду отношения с СССР) на переговорный, означающий разрядку международной напряжённости.
Дипломаты и руководители оборонных ведомств обеих стран два года согласовывали текст эпохального Договора об ограничении систем противоракетной обороны, и его подписание планировалось на май 1972 года в Москве.
Но вот то ли Никсон почувствовал, что излишне в роли голубя мира, так сказать, ускорился и передумал лететь в Россию для лобзания взасос с советским лидером Леонидом Брежневым.
То ли его «ястребы» из оборонки , рискуя потерять миллиардные контракты, решили запланированную мирную сделку сорвать. Вероятно, ответы на этот вопрос до сих пор зарыты в архивах США и до сих пор не рассекречены.
Но факт остаётся фактом: после наглой бомбёжки американцами мирного судна Советы должны были публично, на весь мир, обличить хищный и агрессивный оскал американского империализма и, конечно, же, как минимум перенести запланированную встречу в верхах на неопределённый срок.
Но Брежнев, которого многие ныне вспоминают лишь как выжившего из ума маразматика, проявил политическую мудрость и государственный подход.
Конечно, совсем оставить без внимания акт агрессии он не мог, и поэтому в тот же день, 10 мая, советская сторона направила США ноту протеста. Но – не официальным порядком, а по частным каналам.
Ну это вроде как официальный документ передаёт дворничиха из посольства баба Маня. То есть протест как бы заявлен – но никто о нём не знает.

Госсекретарь США Генри Киссинджер, получивший в частном порядке от нашего посла в США Анатолия Добрынина эту ноту, спросил у него: «…протест передан по частному каналу, могу ли я интерпретировать это как желание не привлекать внимания к теме?».
Посол от ответа уклонился и только выдавил из себя, что «решение принималось непросто».
Киссинджер намёк понял и подчеркнул, что «считает, что применительно к будущим отношениям это в некоторой степени добрый знак».
И уже через несколько минут (видимо, этот диалог с советской стороной был примерно просчитан заранее) попросил посла передать Брежневу, что Никсон «приносит своё глубокое личное сожаление по поводу случившегося, особенно в связи с жертвами среди членов экипажа; США готовы выплатить компенсацию за материальный ущерб; президент отдал самые срочные указания военному командованию не допустить повторения подобных случаев в будущем».
Брежнев, похоже, тоже всё решил. Своих доморощенных «ястребов», логично указывавших на невозможность встречи с Никсоном в условиях, когда он бомбит не только союзника СССР, но и сам СССР, Леонид Ильич осадил не менее логичным аргументом:
«Конечно, нам очень важен социалистический Вьетнам. Но отношения с Америкой нам гораздо важнее».
И, как можно предположить, встреча в верхах состоялась бы даже в том случае, если бы «Гриша Акопян» вместе со всем экипажем отправился на дно…

* * *

Фото (via-midgard.com): Леонид Брежнев и Ричард Никсон: поворот от конфронтации к сотрудничеству. Москва, май 1972 г.

С 22 по 30 мая 1972 года в Москве состоится долгожданная встреча Брежнев – Никсон. Она пройдёт с оглушительным успехом: стороны подпишут Договор об ограничении систем противоракетной обороны (ОСВ-1) и Временное соглашение в области ограничения стратегических наступательных вооружений.

Саммит придаст советско-американским отношениям новый импульс и активизирует сотрудничество в области освоения космоса, науки и культуры.
32-летний боцман Юрий Зотов, чья жизнь будет возложена на дипломатический межгосударственный алтарь, станет кавалером вьетнамского ордена Труда I степени (посмертно).
Советское государство на награду (да хотя бы медаль «За отвагу на пожаре») для героя поскупится, но присвоит его имя сухогрузу с малопонятным названием «Монгугай» путём перекрашивания бортов.
Но плавать «Боцман Зотов» будет недолго: в 1984 году его спишут и порежут на металлолом в Японии.