Перевал без Дятлова. Часть вторая. Антифейк против фейка.

Эта часть в книгу не вошла. Доказательств фальсификации событий лично мне хватило и без этих фрагментов. А ведь я и не задавался целью убедить дятловедческое сообщество в том, что группа Игоря Дятлова всего лишь оказалась не в том месте и не в то время, чтобы удачно пройти по своему маршруту. Книга есть у В.М.Аскинадзи. Наверняка она есть и у тех людей, с кем Аскинадзи общается. Вот и… Я этой темой более не занимаюсь.
Но уж если эта часть оформлена как дополнение к исследованию темы, я не стану нажимать кнопку «delete». Что делать с этой информацией? А всё просто. Отправлю ее Владимиру Михайловичу. Я уже предложил ему распоряжаться книгой по своему усмотрению. Ведь на самом деле мое авторство весьма условно. Я всего лишь воспользовался информацией от других исследователей, собрав воедино истинные факты, отбросив все фейки, предположения и фантазии. И уж, конечно, не собирался сделать книгу предметом продажи. А Владимир Михайлович… Он честный и искренний. Вот и пусть продолжит знакомить общество с моими выводами, если у него будет желание.
Удачи ему в том деле. Еще раз подчеркиваю: Владимир Михайлович, я отдаю книгу вам. Вы вправе распоряжаться ей по своему усмотрению.

Я у Ангела дурак - 6. Про гусеницу... и не только... – Сказка / опубл. 10.07.2013 в 09:17

Я у Ангела дурак - 6. Про гусеницу... и не только - ироническая проза, 28.05.2024 03:41

"Кизилов Геннадий Иванович

Дата смерти: 21.05.2024

Об авторе:
 Родился в 1938 году на Урале.

Кизилов Геннадий Иванович - выпускник Свердловского горного института, несколько последних лет был председателем Новгородского общества по изучению аэрокосмических феноменов.

1. Группа туристов на моей памяти
О гибели группы туристов на Северном Урале я услышал летом 1959 года, находясь на службе в Советской армии, под Ташкентом. Солдат нашей роты свердловчанин Ахтямов съездил в отпуск домой и сообщил, что прошедшей зимой за Ивделем погибла большая группа лыжников. По его словам, в народе ходили слухи, что они попали под испытание какого-то оружия. Сообщение отпускника не произвело на меня большого впечатления: в армии часто приходится слышать о гибели. К тому же моя голова была занята атомным взрывом в Кыштыме (Челябинске-40): я призывался из того населённого пункта, который позднее стал Челябинском-70, а ныне именуется Снежинском Челябинской области, и прикидывал, возвращаться ли мне туда после службы, потому что расстояние до него от Кыштыма по прямой линии всего 50 километров. Прибавлять к фамилии приставку "фон" не захотелось, и возвращаться я не стал. (По грубоватой шутке в системе Минсредмаша, или Минатома, к существенно облучённым гражданам обращаются "ваше сиятельство", а какого-нибудь Сидорова, "схватившего дозу" ниже смертельно опасной, именуют "фон Сидоров".)

В 1960 году, после службы в армии, я поступил на работу в Свердловске-44 на местное атомное предприятие, которое имело скромное маскировочное наименование "Машзавод" (ныне - Уральский электрохимический комбинат, мировой атомный гигант), и одновременно - на заочное отделение УПИ ("Электрические станции, сети и системы"), сдав вступительные экзамены в Средне-Азиатском политехническом институте (САзПИ, Ташкент), ещё находясь на службе в армии.

Работа на атомном предприятии никогда не была потогонной, свободного времени в течение рабочей смены - уйма, и мы перелопачивали массу сведений от полётов на другие планеты до отношений между людьми. Тема о гибели туристов в 1959 году не была исключением. О ней знали практически все работники. Причиной гибели считали какое-то новое неизвестное оружие. Ни о каких ракетах не было речи.

Мы сначала не допускали мысли, что о принципе действия нового оружия нельзя догадаться, думали, стоит поднапрячь мозги - и всё поймёшь, но жизнь показала, что мы заблуждались. К концу 1950-х годов спектр принципиально новых видов оружия расширился почти до двух десятков. Кроме огнестрельного, химического и атомного, появились ракетное, лазерное, биологическое, климатическое, тектоническое виды оружия. И много-много других. Закопёрщиком был неуёмный Н.С. Хрущёв. По его настоянию была даже спроектирована и построена "летающая подводная лодка", то есть самолёт-подлодка: и летала, и ныряла под воду.

Появился малопонятный термин "электронное оружие", которое дало путёвку в жизнь электронным пушкам ("пушечкам"), ни чем не похожим на те, которые стреляют снарядами, для разрушения вещества на атомном уровне и "адским машинкам" для воздействия на психику человека вплоть до его убийства. В начале 21-го века об электронных пушках высказывался старожил Госдумы Владимир Жириновский.

Отмечу один нюанс: на протяжении 50-ти лет электронную пушку "заново изобрели" уже несколько раз. Она всё появляется и появляется! Всё заново и заново, несмотря на то, что в 1957 году о ней успели упомянуть. "Электронное оружие" разветвилось на множество вариантов применения, порой потерявших в своём названии слово "электронное".

Посещая Уральский политехнический институт в 1960-1962 годах в качестве студента-заочника, я встречал там много забавных вещей, связанных с насильственным поспешным затаскиванием страны в коммунизм, но ни разу не слышал разговоров о погибших туристах.

В 1961 году Урал вторично посетил Никита Хрущёв, возглавив делегацию на партийно-хозяйственном активе в г. Свердловске (http://www.urcountry.ru/vopros_otvet/page2/). На этот раз к его партийному рангу Первого секретаря ЦК КПСС была добавлена должность Председателя Совета Министров СССР, с которой он успешно столкнул Булганина Николая Алексеевича, Маршала Советского Союза, имевшего лубянские корни.

Планировалось выступление Хрущёва на стадионе, перед "народными массами". Но оно было отменено. Хрущёву доложили, что много недовольств, будут нежелательные выкрики. Он сослался на внезапную простуду и ограничился непродолжительным выступлением на площадке перед Домом офицеров, находясь в двойном кольце милиции. А люди приготовили множество коллективных письменных заявлений с жалобами и возмущениями на "качество жизни". По прошествии уже долгих лет я думаю, что родители погибших туристов тоже хотели спросить его, глядя в глаза, но не сумели приблизиться.

В Свердловском горном институте, в который я перевёлся из УПИ и который стал моей "геологической родиной", мне приходилось слышать о гибели студентов-туристов как о безнадёжном для обсуждения событии. Вне связи с пресловутыми ракетами и пресловутыми же лавинами. Северный Урал, в общем, - не лавиноопасный регион. Небольшая лавина, в принципе, может скатиться где-нибудь в районе высоких вершин Северного Урала (высотой около полутора километров и более), но таких сообщений нет, и гибель студентов УПИ никто никогда не связывал с лавиной на горе со сглаженными склонами. Речь всегда шла только о секретном оружии. Люди знали, что говорили. А после разрешения свободного обсуждения появилась масса всевозможных придумок. Но они относятся к фольклору, а не к делу.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ТЕМЕ. В конце 1990 года, проживая в Великом Новгороде, я получил от своего школьного товарища с Урала вырезки статьи С. Богомолова из газеты "Уральский рабочий" об огненных шарах и гибели туристов в 1959 году. Материал удивил своим появлением. И обрадовал, потому что он стал началом публикаций "с места", со ссылками на людей. До статьи С. Богомолова на эту тему появилась лишь публикация В. Псаломщикова в газете "Аномалия" (Ленинград) как о "глухом", то есть безнадёжном для расследования, деле.

В то время я был председателем Новгородское общество по изучению аэрокосмических феноменов "Астрал". Мы всесторонне обсудили статью Богомолова и пришли к мнению, что в условиях, когда прошло более 30 лет, возможен единственный способ узнать правду - это помощь медиума либо спиритический сеанс.

Наше общество занималось только сбором фактов об "аномальных" явлениях, обсуждениями, построениями гипотез и публикациями в существующих газетах, от местных до московских и прибалтийских. С Уралом моя связь ослабла. Среди членов общества и вольных посетителей были практикующие медиумы, спириты и множество экстрасенсов. Действуя самостоятельно, "по призванию", они устанавливали "связи с тонким миром" и высказывались о туристах каждый по своим сведениям. Мы обсудили сообщения медиумов, после чего я написал заметку в областную газету "Новгородские ведомости", используя одно или два их "показания". По просьбе Владимира Ажажи, директора Союзуфоцентра (в Москве), я отправлял ему все публикации об "аномальных" явлениях по Новгороду. Отправил и газетную вырезку своей статьи, в которой предлагалось действовать через спиритов.

Вскоре вышел сборник Уфоцентра с обзором провинциальных публикаций, и моё предложение без ссылки на мою фамилию, неодобрительно критиковалось. Я рассудил, что некто влиятельный осуждает подобный способ узнавания истины. Способ в действительности наиболее эффективный и короткий. "Некто влиятельный" мог быть вычислен без особого труда, если учесть, что "НЛО" находились в сфере интересов и надзора ГРУ (Главного разведывательного управления), а директор Союзуфоцентра Владимир Ажажа ещё в 1976 году занимался этими "НЛО" на Северном флоте по линии ГРУ в звании капитана второго ранга (сведения - из его опубликованных признаний).

Потом мы ощутили наезды "невидимого фронта". Но это вопрос, как говорится, совсем другого направления. Главное здесь в том, что мы случайно задели нерв системы - в критике моей заметки (а в то время в сборнике Союзуфоцентра не критиковали никого) читалось одёргивание: узнавать правду нежелательно.

В те годы я внимательно следил за публикациями Уфоцентра, имел деловую связь с В.Г. Ажажей, один раз осторожно "закидывал удочку", почему-де не изучается, и понял (это не ответ Ажажи) правоту В. Псаломщикова о "глухоте" дела - оно тянулось к самому "верху" и переплеталось с политикой. К таким "делам" стараются не прикасаться и даже не разговаривать о них. В наши дни по теме о туристской группе Дятлова любителям разрешена игра "Угадай-ка!". То есть на основании имеющихся, кое-каких материалов можно строить и высказывать любые предположения о причине трагедии. Поощряется построение версий, гипотез, потому что от гипотез распыляется внимание. Но на большее, судя по всему, власти в ближайшее время не пойдут. И тайна гибели группы туристов в ближайшие 10-15, а то и 20, лет едва ли будет раскрыта. Впрочем загадывать не берусь. Очень уж это рискованно. Разве мог кто-то предполагать, что одна ночная пьянка в Беловежской Пуще развалит СССР?

Большинство дятловцеведов пытается разгадать тайну трагедии через ракетную и лавинную версии. Я не разделяю ни ту, ни другую, потому что считаю их не полностью разработанными и противоречащими многим фактам. Мои публикации содержат, главным образом, критический анализ сведений о трагедии, отражённых в СМИ и книгах, а также в документах уголовного дела о гибели группы, опубликованных в Интернете Е. Буяновым, и протоколах опроса свидетелей, опубликованных в Интернете А. Нечаевым, В. Борзенковым, А. Коськиным и другими. Учитываются рассуждения А. Ракитина в его очерке "Смерть, идущая по следу..." (о группе Дятлова). Я нахожу, что документы, условно говоря, Буянова, Нечаева и Борзенкова, плохо изучены, и не спешу с построением версии, которая должна родиться сама из выявленных фактов. Пока складывается впечатление, что в Постановлении прокурора Иванова о прекращении уголовного дела от 28.05.59 нет ни слова правды, а события развивались по сценарию, очень далёкому от того, который навязывается Постановлением и поддерживается властью.

2. Придуманный "перевал Дятлова"

Совсем в другом месте их (возможно — израненных, а по мнению Геннадия Кизилова, автора работы «Гибель туристов-1959», уже погибших) погрузили на вертолет и сбросили на безымянном перевале (ныне — Перевал Дятлова).

Родился в апреле 1938 года на Урале: город Нижний Тагил Свердловской области.
  Окончил Уральский политехникум в г. Свердловске-44 (техник-электрик) и Свердловский горный институт им. В.В. Вахрушева (горный инженер-геолог).
  Служил в армии, состоял в комсомоле и в КПСС. Два года - в науке.

Индивидуальный предприниматель АСКИНАДЗИ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ

24.12.2015 — 21.12.2020
Орган регистрации
9200 — Управление Федеральной налоговой службы по г. Севастополю
,299011,,,,, Кулакова ул, д 37,,
Дата регистрации
24.12.2015
Дата ликвидации
21.12.2020
Вид деятельности
62.01 — Разработка компьютерного программного обеспечения и ещё 4 кода

Индивидуальный предприниматель АСКИНАДЗИ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ, зарегистрирован 24.12.2015, ликвидирован 21.12.2020, налоговый орган: 9200 Управление Федеральной налоговой службы по г. Севастополю, ,299011,,,,, Кулакова ул, д 37,,.. Основным видом деятельности ИП является Разработка компьютерного программного обеспечения (62.01). Также имеет 4 дополнительных вида деятельности: 62.02 — Деятельность консультативная и работы в области компьютерных технологий, 62.09 — Деятельность, связанная с использованием вычислительной техники и информационных технологий, прочая, 63.11 — Деятельность по обработке данных, предоставление услуг по размещению информации и связанная с этим деятельность, 63.11.1 — Деятельность по созданию и использованию баз данных и информационных ресурсов. Предпринимателю ИП АСКИНАДЗИ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ присвоены ИНН 920450563642, ОГРНИП 315920400091953. Последнее обновление данных о предпринимателе получено 21.12.2023. Данные об ИП, в том числе самые актуальные контакты, собраны из 90 открытых источников и проанализированы на предмет безопасности и благонадёжности.

ФРАГМЕНТЫ ПЕРЕПИСКИ ГАЛИНЫ САЗОНОВОЙ (ВЬЕТНАМКИ) С АСКИНАДЗИ В.М. (2013 - 2019 Г.Г.)
...
УПИ, учеба
То, что в зачётке стоит металлургический факультет, - это для внешнего читателя. Нас, физтехов, так засекречивали, что были иногда очень экзотические легенды. Например, на тех заводах, где у нас проходили летние практики, мы выступали и энергетиками и химиками, всё зависело от основного производства завода,

Хорошо помню первую сессию. Она была самая сложная для всех и, наверно, во всех ВУЗах. Мы в школе сдавали экзамены, начиная с 4-го класса! Как спортсмены к соревнованиям, мы в школе набирали "форму" к маю месяцу. А в ВУЗе вдруг ни с того, ни с сего среди зимы надо сдавать экзамены! Многие к этому времени не только не вошли в форму, но ещё не начали толком ходить на лекции! Вот тут-то и брызнули слёзы из многих глаз! Особенно на математике!

А меня, видимо, по жизни ведёт ангел-хранитель. Как сейчас помню, преподаватель пришла на экзамен с опозданием (я все года ходил на экзамены с утра!). Мы, человек 5-6 самых смелых, слоняемся по коридору в ожидании преподавательницы. И я от нечего делать, чтобы скоротать время, открываю свои конспекты на перво попавшейся странице и читаю доказательство теоремы Коши (помню в деталях этот экзамен!). Прочитал, закрыл конспект, мысленно прошёлся снова по теореме, и тут пришла запыхавшаяся преподавательница. Извинилась, быстро разложила билеты на столе и пригласила брать. Я беру билет, и первым вопросом была эта самая теорема Коши!! Правда со вторым вопросом была неувязка, но ответ на первый вопрос вытянул мою оценку выше двойки! В тот день полгруппы получили двойки. Видимо, кто-то успел испортить настроение преподавательнице!

Полистал зачётку, вспомнил и другие экзамены, но это уже не всем интересно, но, что главное, ангел-хранитель ещё несколько раз выручал меня!! Кстати, не только в институте!!

–

Моего отца в 45 году, отозвав из действующей армии, направили в один из таких (закрытый город - ed.). Сейчас он называется Новоуральск, находится на пол дороги от Свердловска и Н. Тагила. Тогда он назывался Свердловск – 44, поэтому и школа у нас была Свердловская №125, хотя в городе к тому времени было всего две школы. В 46 году мы приехали к нему, когда он получил жильё. Здесь я пошёл во второй класс, там же кончил школу в 54 году. Оттуда и поехал в Свердловск поступать в институт. Подал заявление сначала в горный на геологоразведку, но передумал и в августе (почти перед окончанием приёма документов) подал в УПИ на физтех. Как таковой факультет в институте был хорошо известен. Факультет был настолько престижный, что на него боялись подавать документы, считая, что туда попадают сплошные гении. И действительно, существовал лимит медалистов. Тем, кто по тем или иным параметрам не подходил (мне не известным), предлагали выбор, либо идти на другие факультеты, либо на конкурс. Я, например, когда писал вступительное сочинение справа и слева от меня сидели ребята, получившие золотые (!) медали. С одним из них я кончил институт, а другого с тех пор не видел.
Что касается записи в зачётке про металлургический факультет, то в этом тоже была интрига. Студента, получившего в течение первых 3-х лет хотя бы одну двойку, на факультете не держали. После пересдачи его отправляли на другой факультет. После 3-го курса, когда пошли секретные спецкурсы, уже давали пересдавать, оставляли без стипендии, но с факультета не выгоняли. Вот меня в случае чего ждал металлургический факультет. У иных был химфак, энергофак и, наверно, другие факультеты. Мы с другом, кстати, на встречу с которым я ездил в «город детства» (где встречался и с Кизиловым) учились в одном классе и поступили вместе на физтех. На втором курсе в зимнюю сессию он получил двойку по математике из-за того, что слишком часто ездил домой. Там у него осталась невеста, с которой они были вместе с 8-го класса (с пятнадцати лет!) и которую до женитьбы он ревновал даже к телеграфному столбу. Ну и докатался!! Институт кончал уже на химфаке. Зато уже больше 60-и лет вместе!

У института была круглосуточная охрана из одетых в спецформу бдительных старушечек.

Пропускали по студенческим билетам и только в свои корпуса, для чего существовали соответствующие "шифры".

–

В институте было 10 корпусов. 9 располагались компактно во ВТУЗ городке, наш 10-й – отдельно и достаточно далеко от них. Поэтому, я редко бывал в общагах других факультетов. Помню, что 5-й корпус – это общага строителей. А запомнил потому, что там была хорошая столовая.

Но, поскольку порядок проживания был один, то на примере нашего корпуса можно поразмышлять.

У нас много проживало преподавателей, особенно молодых. Были и семейные, которые занимали иногда по две комнаты. Даже жил секретарь парткома факультета с семьёй! Проживали и не только преподаватели. Имела комнату у нас уборщица. Хороший был татарчонок! Когда она отдыхала, никто не знал. Кроме основной работы, она всех нас обстирывала. Отдашь ей пяток рубашек, через два дня получаешь чистые, глаженые рубашки. Плата – рубль за рубашку. А на её столе лежало всегда не менее двух десятков и не только рубашек, но и трусов, и маек и пр.

К чему я это? Не исключено, что мать Колеватова к моменту отъезда дочери могла работать на какой-либо вспомогательной работе в общежитии. Тогда она с сыном могла быть прописана и жить в общежитии.

Вероятно, 1-й корпус был химико – технологическим. На нашем факультете было химико – технологическое отделение. Полное название «химия редких и радиоактивных элементов». Но студенты жили в нашем корпусе.

Учились мы тоже в одном корпусе, но, поскольку, наши дисциплины очень сильно отличались друг от друга, мы вместе встречались только на первом курсе, на общеобразовательных дисциплинах. Практически со второго курса мы встречались только в общежитии.

У них, если и были радиоактивные изотопы, то в микроскопических дозах, но и этого я точно не знаю. Как-то присутствовал при защите диссертации одного их химиков. Тема его касалась химии индия. Но индий не радиоактивен в основном своём состоянии.

Все мы встречались в главном корпусе, там же я и группу для поисков набирал. Физтехи были очень активными туристами. Но…Бартоломей – энергетик, Мартюшев – механик, Якименко - энергетик и т.д. Да и, когда проходили отчётно-выборные собрания, то встречались в больших аудиториях основного корпуса. Сами туристские группы никогда не были чисто факультетскими, - всегда сборными институтскими. Лыжной базой, которая была в нашем общежитии, пользовался весь институт. Это была не только лыжная база, но там можно было получить палатку, рюкзак и пр.

Спецодежды (халатов) никогда не было. Ходили и учились в своей.

–

На всех факультетах, кроме физтеха, было 9 семестров. 10-й - дипломирование. На физтехе было 10 семестров и год - преддипломная практика и дипломирование.

–

Физтехи были привилегированной прослойкой. Мы не были в военных лагерях, нас не гоняли на работу, не считая добровольного желания поехать на целину в 1956 году. Другие факультеты регулярно проводили лето на сборах (включая и девушек).

Что касается работы в других городах (стройотряды), в наше время либо таких ещё не было, либо весь наш институт был освобождён от этих поборов. Я не помню, чтобы были наборы в стройотряды в наше время. Летом мы (во всяком случае - я) после практики регулярно ходили в походы.

Но у Виктора (Мещиряков - ed.), а он младше меня на 8 лет, стройотряды были. Я знаю, что один сезон он работал в Норильске.

Что касается свободной подработки, то такое было сплошь и рядом. Работали бригадами в колхозах, на стройках (даже в самом Свердловске). Надо было одеться, подкопить деньжат на время учёбы. У нас на физтехе (наверно, и в институте) было много детдомовских ребят, которые после войны остались сиротами. Им никто не помогал, кроме самих студентов. Жили на стипендию и случайными заработками.

–

На физтехе в наше время не работали с радиоактивными препаратами. Из потенциально опасных приборов были только ускорители – циклотрон с метровой камерой и синхрофазотрон. Но они имели очень хорошую защиту. Насколько я помню, это были стены 3-х метровой толщины, изготовленные из специального бетона, содержавшего свинец. Заражение полностью исключалось, хотя, может быть, по это причине с факультета убрали всех девушек.

Процесс распределения проходил так.

Задолго до преддипломной практики замдекана ехал в Москву в Министерство Среднего машиностроения (физтех был его собственностью) со списком будущих выпускников. Кстати, этот механизм я узнал, встретив этого же замдекана в Министерстве, когда сам был в командировке, лет через 6 – 7 после окончания института.

Вместе со списком выпускников у него был список и адреса родителей. Выпускников отправляли преимущественно в города, где жили их родители. Этим решался вопрос с жильём.

Поэтому, думаю, что блат полностью исключался. Протеже можно было получить только, если был выход на Министерство. Если это и имело место, то только в единичных случаях. Замдекана был только носителем бумаг, а решения принимались в Министерстве. Если родители не жили в закрытых городах, выпускники распределялись случайным образом по атомградам.

Что касается тех, кто попадал в Москву, они не вызывали у нас зависти. В наше время Москва ассоциировалась с житьём в подвалах и долгой дорогой на работу.

–

И в наш выпуск, и в последующие выпуски, посылали в Москву на преддипломную практику и, как правило, там же и оставались работать. Из наших там было трое. Предприятия и организации были разные, но все средмашевские.

–

Этого Кокина я помню, как преподавателя. Читая, я образно вспомнил наши (студенческие) отношения к преподавателям того времени, как говорится, взгляд с другого берега.

Елеонский был источником анекдотов! Талантливый парень, который читал нам теоретическую физику. Я, наверно, Вам писал, что за время учёбы в нас влили 9 разных физик, о чём я узнал, уже получив приложение к диплому.

На защиту диплома он пришёл с ученической тетрадкой, свёрнутой в рулончик и засунутой в карман брюк. Госкомиссия одурела! Все приходили с солидными пояснительными записками, а он с неряшливой ученической тетрадкой! Выручил руководитель, который сказал, что материал этой тетрадки уже опубликован в журнале "Физикл ревью" (очень солидный международный журнал физиков!). Неряха был (как все гении!) и пьяница. Как-то студенты перед экзаменом решили его напоить, а он, как некоторые молодые преподаватели, жил в нашем же общежитии. В результате перепились вусмерть сами, а Елеонский ушёл от них почти трезвый!

На экзамене, куда приходил он либо пьяный, либо с глухого бодуна, на любой вопрос, который не смог ответить студент, он, не поднимая головы от рук на столе, говорил: "Ты можешь ничего не знать, но как выводится Постоянная Ридберга знать должен". Вместо Постоянной Ридберга мог быть любой вопрос конкретного билета. Выгонял беспощадно. Если Елеонский не заваливал пол группы, значит был не особенно сильно пьян.

Танечка Изюмова, которая была старше нас на три года!! Мы постоянно издевались над ней, объясняясь в любви. Она действительно была очень симпатичная! Наши объяснения заставляли её краснеть и смущаться, чего мы и добивались. Она нам читала физику ядра.

Талантливый преподаватель был Зырянов. Он нам читал квантовую электродинамику. Ну и самым уважаемым был, конечно, Скроцкий. Он читал нам несколько курсов, в том числе и термодинамику. Два основополагающих закона термодинамики он объяснял так: "Первый закон - если лошадь не кормить, она сдохнет. Второй закон - сколько лошадь ни корми, она всё равно сдохнет!" В жизни я потом несколько раз встречал, кто автор этого высказывания, но тогда мы воспринимали его авторство. Он часто разбавлял лекции какими-нибудь анекдотами в тему, чтобы мы проснулись.

Читая, я о каждом преподавателе что-нибудь да вспоминал наше - студенческое.
Жизнь на физтехе была больше клановой из-за культивирования секретности. Нас приучали к будущей работе с секретами. Надо признаться, что такая игра нам самим нравилась. Когда девчата - радистки из общаги спрашивали нас, чему нас учат, мы многозначительно надували щёки и томно опускали глаза.

Поэтому любые события вне группы нас не особенно интересовали, ибо и там были свои секреты.

–

Я был иногородним, поэтому получил общежитие. Но в наше время, во всяком случае, у нас на физтехе, общагу давали и тем, кто жил в Свердловске, но далеко от института.

Прописка была с отметкой «временная». Постоянную давали, когда была уже запись в трудовой книжке, что ты принят на работу. А до этого жили с временной. Это для студентов и выпускников. Для работающих при переезде на другое местожительство, даже в пределах того же города, вся процедура прописки повторялась. Это сейчас можно быть прописан в одном городе, а жить не известно где!

–

Зина жила на пятом этаже, по-моему, в 535-ой комнате (в одном из её писем номер этой комнаты упоминается), а я жил на третьем этаже в 301-й комнате.

Общаги были навечно закреплены за факультетами. Упоминаемый мною 5-ый корпус - всегда был стройфаковский. И до сих пор 10-ый корпус — это корпус физтеха и радиофака. Да, я думаю, такое положение было не только в УПИ, но и в других ВУЗах

–

Если Вы нашли схему (карту) района УПИ, то видно, что массив основных общаг располагался компактно, и не исключено, что там переписка шла по номеру общежития. В наших разговорах (может это был студенческий сленг), но мы всегда говорили: "пошли в 5-й корпус" (там была студенческая столовая, где кормили по специальным талонам). Эти корпуса строились одновременно с учебными корпусами ещё до войны, а наш,10-й корпус, строился в начале 50-х годов, когда свободных территорий в старом массиве уже не было. Поэтому, думаю, Вам надо искать информаторов не среди физтехов и радистов. А название "Втузгородок" (именно так он писался и в периодике - с большой буквы) было общепризнанно в то время (да и сейчас) в Свердловске.

–

Все (!!!) факультеты были ориентированы на атомную промышленность, даже экономисты (факультет Люды). А это значит, что, так или иначе, выпускники разбрасывались по «почтовым ящикам». Во многих случаях прерывались связи, потому что распределение было негласным. Я, например, перед получением направления на работу приехал к родителям, которые строили новые «ящики», чтобы проститься. К назначенному сроку, собрал все свои вещички, взял даже аккордеон, и уехал в институт, обещая сообщить сразу же, где буду работать. Какое же было моё удивление, когда я получил направление в тот «ящик», который строили родители, и какое же было их удивление, когда я через три дня со всем барахлом возвратился снова домой! Вот и при встрече в этом году основной вопрос «а где тот, или тот живёт?». Удивлялись многому.

–

В наше время (!) последние две цифры обозначали порядковый номер группы от какого-то (?) начала. Я не знаю, как нумеровались группы на радиофаке, а на физтехе, например, моя группа была 17-ой от начала жизни факультета. Набиралось каждый год 4 группы. В 1954 году был только 4-ый набор. Факультет был слишком молодой. Радиофак был значительно старше, поэтому там нумерация была другой. Лучше всех этот вопрос должен знать П. Бартоломей.

Партия
6-ой год, самый пик Хрущёвской оттепели. Пик критики Сталина. Хрущёв, как всем казалось, уже потерял меру в жёсткости критики. Но ведь видно же было, что у руководства остались те же, кто был при Сталине, включая и самого Хрущёва. Обстановка была, если не горячей, то накалялась. Особенно среди молодёжи и его «авангарда» - студенчества. Кстати это происходило не только в Свердловске, но и в Москве, Питере, Новосибирске и др.

На горе партийным руководителям города в УПИ должна пройти комсомольская конференция (не помню, отчётно-выборная или ежегодная периодическая). На эту конференцию «пригнали» самых выдающихся представителей раб. класса, и они сразу же сели, как это тогда водилось, в президиум.

Начались выступления. У партийцев был стереотип проведения собраний – они выступали всегда последними, подводили итоги, и собрание на этом закрывалось, чтобы, не дай Бог, не стали задавать им провокационные вопросы.

Выступления студентов постепенно выходили за рамки допустимого с точки зрения Власти.

Слово предоставили физтеху Немелкову. Кстати, парень был совсем даже не дурак, учился без троек, что для физтеха, где читали параллельно 9 физик и учили 6 лет, было возможно далеко не для всех!

Сложно пересказать всё его выступление, которое длилось с полчаса, но запомнилась его первая фраза, обращённая к президиуму: «Кто вас уполномочил сеть в президиум? Кто вас избирал?» В президиуме лёгкая паника, - они были не готовы к таким вопросам. Вообще власть не знала, как вести себя в подобной ситуации. Приказывать умели, а разговаривать с народом - нет!

Далее ещё хлещи! «Вы будете нахально лезть в президиумы до тех пор, пока существует такой закон о выборах, когда будет избран любой, если он не общеизвестный подлец».

А в президиуме сидели секретари горкома и райкома, два рабочих - Герои Соц. Труда, ещё с десяток «знатных» личностей. Скандал нарастал!

А Немелков закусил удила! Договорился до того, что во власти не должно быть сталинских «выдвиженцев».

Каждая его новая мысль сопровождалась «бурными овациями».
Тут же на трибуну вывели знатного бригадира Уралмаша - героя соц. труда. Выступление было беспомощным на фоне немелковского. Запомнилась его фраза, которая потом долго ходила в студенческих кругах: "вы получаете стипенсию (именно так!) и должны её отработать так, чтобы вами гордился народ!!" Тогда ещё не умели освистывать неугодных выступающих.

Кончилось тем, что Немелков сначала попал на проработку в райком и горком, где от него требовали покаяния, потом он получил повестку в армию, после чего сгинула всякая информация о нём. Он жил в нашем же общежитии, там же жила и его невеста – радистка. Как только он получил повестку в армию, они тут же женились. Дальнейшую судьбу ни его, ни их я не знаю.

Впредь к выступлению допускались только те, кто заранее написал текст и дал его на проверку в партком. Число выступающих резко сократилось. Тогда партийцы сами писали выступления и поручали прочитать их кому-нибудь. Желающие находились, к сожалению!!

Был такой физтех – Житенёв Владимир. Этот выступал по делу и без такового, когда надо было «пропесочить» кого-нибудь. Его коронная, давно избитая, фраза была: «Вы будущие руководители производства! Ваша основная задача – нести в народ слово Партии!» Через пять лет он стал секретарём Свердловского обкома комсомола, а лет через 10 читаю в газете статейку о том, что делегация Советских комсомольцев едет в многострадальный Вьетнам с визитом дружбы, возглавляет делегацию секретарь ЦК ВЛКСМ Житенёв. Вот до чего дослужился!!!

Так что физтех был наполнен и праведниками и подлецами. Праведники сгинули, подлецы сделали карьеру!

–

Про Свердловск можно только догадываться, хотя первые 3 лица Обкома наверняка были "белой костью".

А вот своего отца я так и не видел. Его арестовали как троцкиста (по словам тётки - старшей сестры матери) в сентябре 37 года, когда мне было 4 месяца.

По многим семьям прошёлся 37 год. Но, интересно, как к семьям арестованных относился народ! Мы жили на Урале (севернее Свердловска) и в нашем доме, в соседнем подъезде в 1949 году арестовали отца семейства (что-то случилось на производстве, а он был начальником на этом участке). Осталась жена без средств к существованию, поскольку не имела специальности и, в добавок ко всему, младшему ребёнку было меньше полугода. Старший сын был мой ровесник.

Всем домом втихаря кормили их и покупали или давали какую-нибудь одежонку. Т.е. народ не осуждал таких "преступников", а сочувствовал! Власть это наверняка знала и боялась сильнее закручивать гайки - слишком много обозлённого народа вернулось с войны, который уже ничего не боялся.

–

Галя, я 36 лет работал в подобных структурах и знаю, что значит иметь дома личную печатающую машинку. Если и разрешали, то весьма избранным, тем, кому по роду работы она была необходима (писатели и пр.). С каждой такой машинки снимались оттиски букв и всё строжайше засекречивалось. Власть панически боялась любой возможности прорыва информационной блокады народа. Не дай

Бог будут появляться подпольные листовки. А тем более от бракованного мужика. Его вычисли ли бы за полчаса!

Вы думаете, почему у меня оформлено только два отчёта о походах. Желание получить даже ущербную машинку было безнадёжным. А я ведь тогда был членом Бюро ГК ВЛКСМ города! Не хило? Зав отделом городского КГБ был мой хороший друг. Он - то и объяснял мне всё это.
...
ДЯТЛОВ
Лично мы не общались с Дятловым. О стиле его руководства я знаю из рассказов тех, кто его знал, например, Бартоломея. Но, мне кажется, не всё так просто. Жёсткий стиль руководства только тогда неприемлем, когда с ним не хотят ходить больше одного раза. Но ведь большинство участников ходили с ним не единожды. Правда, это слабый аргумент! В критической ситуации, особенно в аварийной, характер поведения может очень сильно отличаться от поведения в спокойной обстановке. Всё зависит то того, какие защитные реакции преобладают. Может инстинкт самосохранения затмить любые другие инстинкты или поведенческие стереотипы.

И всё-таки мне кажется, что у Дятлова в группе была какая-то напряжёнка! В то время у меня был туристский опыт гораздо меньше дятловского. Но как было у меня в группе? Кстати, так было во многих группах и летом и зимой. Я знал, сколько времени у группы уходит на утреннее сворачивание лагеря. Я быстро собирал свой рюкзак и, не дожидаясь завтрака, налегке уходил по маршруту на разведку. Уходил не более, чем на пару часов: час туда и час обратно. Но в той ситуации я поставил бы себе задачу выйти на перевал и с него осмотреться, пока и сколько видимость это позволила бы.

Сделай так Дятлов, он бы видел, что до леса идти быстрей, чем готовить место под палатку на склоне. Тем более, идти надо под гору!

А, выйдя из последнего лагеря во второй половине дня, он потом наделал много трагических ошибок. Я верю в те «жёлтые» листы, которые изредка публикует КП и Наталья Варсегова, что на последней ночёвке в доме оперативники обнаружили записку, приписываемую Зине, «Игорь, давай поговорим». Всего три слова, а какой ёмкий смысл!! Если это была бы рядовая просьба, то на разговор приглашают устно и в присутствии других. Смысл этой записки совершенно другой!

Может это и не спасло бы группу от гибели (причина не в установке палатки на склоне), но вопросов было бы существенно меньше.

КОЛЕВАТОВ
Мне проще, чем Вам, поскольку Александр не намного старше меня и, вдобавок ко всему, я, как и он, детство провёл среди немецких военнопленных! Поэтому мне достаточно вернуться в своё раннее детство и…можно писать мемуары.

Да, в этом возрасте любую информацию впитываешь, как губка, особенно ту, на которой сосредоточено внимание. Это заставляло Вас лопаться от чая, а меня – быть счастливейшим от возможности копаться с Гансом в моторе автомобиля с последующим катанием по двору гаража за рулём. Что ещё надо было от жизни 10-и летнему пацану? И разговоры были, но только о машине и, как она работает. В этом возрасте маленький человек набирает информацию, но он не способен ещё её обобщать и делать какие-то выводы. Такой способности учат постепенно в школе, но особенно в институте. Сложная это наука, сама она не приходит, ею надо овладевать. Очень сильно повезёт в жизни, если на пути встретится грамотный учитель!! Обратите внимание, сколь разнятся в способности анализировать, обобщать факты люди с высшим образованием и без него. По мимике, по глазам можно понять, кто перед тобой.

(Кстати, этот Ганс остался в СССР, женившись на русской женщине).

Думаю, у Саши было нечто подобное моему развитию. Но выводы о том, что он живёт в «тюрьме народов», он тогда делать не был способен по определению. Тогда мы верили всему и всем. Главными воспитателями были семья и школа. Редко – улица. Павлик Морозов – герой, с которого надо брать пример, «я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» хором пели мы, нисколько не сомневаясь в искренности этих строк. Только много позже мы узнали, что страна задыхалась в сталинских объятиях.

В семье даже шепотом не позволяли себе критиковать власть. И это проникало в спинной мозг, а не только в головной! Всё было на уровне инстинктивного внутреннего самоконтроля.

Я Александра, как водника, вообще не знал, поскольку сам стал водником уже после окончания института. До этого я, как и многие в наше время, был всеядным, - в зимние каникулы был лыжником, в летние - пешеходником. Водником стал после случайно попавшей мне книги Пржиемского "Плот в туристском путешествии". Её, наверно, тоже читал Александр, поскольку в ней технология строительства плота была расписана на примере прохождения Казыра. С этой реки многие начинали свою водную ориентацию. Были и трупы. На пороге Базыбай, кстати, последним на реке - дальше до населёнки - спокойная река, в то время было несколько трупов.
Как руководителя я его тоже не знал.

КРИВОНИЩЕНКО
Осталось только одно уточнение, как человека, который прожил в закрытом городе больше 13 лет. Кривонищенко, как потенциальный носитель секретов меньше всего подходил, и не только в 1958 году, но и в будущем. Строители не знали, для чего всё это строится. Т.е. не знали самого главного – техпроцесса. Хотя можно допустить, что могли в будущем использовать его возможные знакомства с необходимыми специалистами. Тогда это должна быть гениальной многоходовкой с непредсказуемым концом!

Остаются следующие вопросы:

1. Почему Шаравин не видел посторонних следов? Допускаю, в районе ручья их уже через пару дней могло замести снегом. Но на склоне их уничтожить невозможно. Или Мишка врёт! Ничего не помнит, а сознаться в этом боязно. Или выпитый спирт отшиб память?

2. Как объяснить жестокость убийства? Не обучены убивать по-другому?

–

Допускаю, что Кривонищенко был не конечной фигурой в этом пасьянсе. Ведь он строитель. Он не должен был быть в курсе дела, для чего он всё это строит. Я эту структуру немного представляю, - у меня отец и мать были инженерами - строителями двух атомградов и даже не представляли, что будут производить на построенных площадях. Особенно это было мне ясно, когда я кончил институт и стал работать в одном из них. Я работал в таком качестве, что знал в деталях тематику работ, а вот родители, судя по нашим кухонным разговорам не только не знали, но, похоже, и не хотели знать, для чего всё это строится? Это ещё рудимент Бериевского руководства "урановым проектом". Уже в летом 1945 года отца направили на Урал строить первые атомграды. Секретность была такая, что наказывали родителей, если их ребёнок принёс в школу фотоаппарат и на каком-нибудь кадре появилось изображение, например, жилого дома! Я на себе ощутил за это отцовский ремень!!

Если кто-то и хотел внедриться, то Кривонищенко мог, не зная этого, быть возможным наводчиком на работника основного техпроцесса, а это очень длительный и весьма ненадёжный путь. Проще работать через центральные органы в Москве.

Американцы знали, что идёт утечка информации и им не столько надо было знать, что делается на Маяке, сколько, как они получают эту информацию и сколь она нова!

Стиль заявления у каждого предприятия был, как правило, свой и всегда просительный. Это сохранилось ещё со времён Сталина. Нижестоящий всё просил у вышестоящего.

Просили взять на работу, просили уволить, выделить квартиру, дать отпуск и т.д.

Так что стиль заявления для того времени был самый нормальный.

О стихотворении. Это не литературный шедевр, хотя позиция автора отражена доходчиво. Слезу не выдавливает.

Вы читали стихотворное послание Полуянова мне, когда я уезжал с Урала и был прощальный вечер? Пол зала пыталась скрыть слёзы, и я в их числе.

Вот, когда переживаешь вместе с автором, тогда это настоящее, а у Юрия - искреннее проба пера. Думаю, что это его единственное поэтическое произведение.

...
Туристический опыт
Ведь с точки зрения квалификации этот поход ему ничего не давал. Он мог только претендовать на получение третьего разряда по туризму. Но третий разряд он мог получить, пойдя в двойку и даже в единичку. Почему потянуло его в высшую категорию? Почему он старался попасть в группу УПИ? Почему именно на Северный Урал? Ведь в то время Масленников и ОблМКК утвердили не один десяток лыжных походов (кстати, хорошо бы копнуть этот «культурный слой») и не только по Уралу! И в зарплате он ничего бы не поимел. Зарплату на 10% относительно штатной повышали только, начиная с Мастеров, до которого ему минимум «шагать» лет пять, если только дошагал бы!! В то время нужны были три высших категории на Мастера, а в его положении иметь схоженную группу, чтобы повести её в «тройки» практически нереально – контингент не тот на Кауровской турбазе. Случайных попутчиков с необходимой квалификацией найти тоже проблема. Почему те, с кем я ходил в походы в студенчестве, став семейными, бросили это баловство? А не с кем было ходить!! Это в нашем городе случайно образовался костяк туристов (Полуянов и др.), которые с нуля учили молодёжь туристским навыкам. Я учил ребят ставить палатки и летом, и зимой, а через 10 лет в городе было уже 6 Мастеров спорта!

Загадки, сплошные загадки. Стоит только копнуть поглубже, как появляются всё новые и новые загадки и нестыковки!

–

В наше время отношения между людьми, а особенно между молодёжью, было существенно иными. Поэтому поселить у себя чужого человека, но к которому есть элементы симпатии, в наше время было рядовым явлением. При этом было полное доверие, поэтому можно было оставить у себя дома, а самому уйти, тоже было рядовым явлением. А будет он чинить палатки при этом было не главным. Золотарёв сам не мог не помочь в подготовке похода, имея столько свободного времени. Вы ещё упускаете, что ему спокойно доверили деньги на покупку продуктов, что сегодня бы сделать опасались.

Взаимопомощь, взаимоподдержка, доверие не было чем-то исключительным. Например, в нашей группе учился парень из детского дома, у которого в войну погибли родители. Мы его одевали и обували всей группой. Я отдал ему свои брюки, которые мать мне сладила к выпускному вечеру, а сам ходил в брюках с пузырями на коленках. Отдавали ему сапоги, делились рубашками. Сегодня такое возможно??

Что касается решения Дятлова «с радостью взять Золотарёва», это всё вкусовое ощущение Согрина. Уверен, что у Игоря были иные эмоции. Я уже писал (не помню, Вам или Майе), что в моей многолетней практике руководства группами, я только однажды взял в большой поход «чужака» и этого мне хватило на всю оставшуюся жизнь, На майские праздники (на 8 – 10 дней),-пожалуйста, но на месяц, в места без населёнки, больше чужаков я не брал. Но это опять же подтверждает, что, будучи студентами, мы по-другому относились к чужакам.

В своё время, года два назад, я объяснял Майе, что поход с дятловцами ничего не давал Золотарёву в части быстрого получения Мастера, ибо только это звание давало возможность получить повышенную зарплату и карьерный рост. Это было видно не вооружённым глазом!

–

Допускалось в группах, идущих на маршруты повышенной сложности, участие некоторого количества участников, не соответствующих по своей квалификации формально требованиям руководящих материалов. Поэтому Золотарёв мог пройти утверждение без информации от Кикоина.

–

Как я понял, это связано с Вашей главной тематикой о Золотарёве. Да, если он связывал свою дальнейшую жизнь с Кауровской турбазой, а по тогдашним правилам походы, совершаемые приехавшими по путёвкам, должны быть минимальной сложности, ибо контингент участников мог быть от школьников до пенсионеров. Их водили по заранее разработанным постоянным маршрутам, причём, эти маршруты не менялись годами. Это были только единички и походы на два - три дня. Инструктора перед началом сезона обязательно проходили эти маршруты и если выяснялось, что где-то появлялось опасное место, маршрут корректировался.
Золотарёву не было никакой необходимости добавлять к своей квалификации тройку,- она ему ничего не давала для работы, никаких преимуществ перед другими инструкторами. Мало того, большинство турбаз были круглогодичными. Инструктора должны были знать технику безопасности (это основное требование было к инструктора) и по летним и по зимним маршрутам.
Он с таким же успехом мог претендовать и на летнюю тройку!!!

–

Насчёт Золотарёва вопрос гораздо сложнее, чем Вы думаете. В подавляющем большинстве случаев «чужаки» не вписываются в новый коллектив из-за собственной закомплексованности. Конечно, в первую очередь на них распространяется «любовь с первого взгляда». Инстинктивно проявляется чувство отторжения чего-то чужого, не знакомого. Впечатление, произведённое при первой встрече, бывает определяющим на долгое время (даже и после похода).

А то, что никто не вспомнил за четыре дня о нём в своих дневниках, ещё ни о чём не говорит. В дневниках, как правило, вспоминают яркие эпизоды дня, поскольку в зимних походах, да и в летних тоже, на написание дневников, особо личных, отводится очень мало времени.

И, тем не менее, я за всю свою туристскую жизнь только один раз взял «чужака». Было плохо и ему, и нам. А навязала мне его областная МКК, чтобы с его помощью дать толчок развитию туризма в одном из районов области. Толчка не получилось, поскольку этот парень так и не смог ни набрать собственную группу, ни участвовать в других группах. Эгоисты в любом коллективе не уживаются, а особо в тех, которые, так или иначе, проводят жизнь в автономках.

Поэтому, размышляя о Золотарёве, как члене группы, я не драматизирую ситуацию. Если бы он был действительно инородным телом, это бы сказалось уже в первые дни контакта ещё в Свердловске.

–

если строго подходить, то по квалификации Золотарёва не должны были бы утвердить участником тройки. Но до трагедии были большие послабления при рассмотрении квалификации участников.

ЮДИН
Юдину нечего скрывать. Он знал меньше нас, и этим вносил большую путаницу, поскольку хотел быть впереди нас хотя бы на полкорпуса.

Раз уж Вы хотите узнать, что ещё никто не слышал, то я могу сообщить маленький штришок (даже Пискарёвой я этого не говорил; не потому, что жалко, а по указанной Вами причины – вдруг выплыло из памяти.).

Юдина Юру я до их похода вообще не знал. Вы, читая материалы Майи Леонидовны, обратили внимание на моё описание структуры институтского клуба, - контакт был только между руководителями походов. Юдин им никогда не был, поэтому о нём знали только те, с кем он ходил. До начала поисков, когда мы собирались около клуба в надежде получить информацию, что группа наконец-то вернулась, прозвучала (для меня) впервые фамилия Юдин, который якобы вернулся. С этого момента в памяти лежала эта фамилия, но встреч не было.

Через некоторое время привозят из Ивделя вещи группы (Вы лучше меня знаете дату), и мне поручают присутствовать при их идентификации. Главным экспертом назначается Юдин. Вещи свезли на лыжную базу института, которая располагалась в подвале нашего общежития (может, в этом и была причина моего назначения членом бригады). Вот здесь то мы впервые встретились лично друг с другом.

Сколько прошло времени со дня расставания его с группой и встречей со мной, мне сказать сложно (сами легко проверите с помощью Пискарёвой – она всё знает!), но Юра не произвёл на меня впечатления какого-то болезненного парня. Я не делаю никаких выводов, я просто вспомнил эпизод из нашей жизни.

–

По составу группы, утверждённому, либо скорректированному, особых правил нет и сейчас. Всё отдаётся на откуп руководителю. Он может не одного, а нескольких участников снять с маршрута по тем или иным причинам. Скажем, кто-то заболел, но одного отпускать нельзя. Тогда руководитель выделяет одного или нескольких членов группы сопровождать больного. Или руководитель видит, что не возможно держать кого-то дальше в группе из-за неизбежного конфликта, он может его отправить, но за его безопасность руководитель всё равно отвечает, т.е. нельзя бросить даже конфликтного человека просто так в тайге.

Действует одна неписанная норма – оставшееся количество участников способно обеспечить безопасность дальнейшего прохождения маршрута. Обеспечение безопасности – всегда основной критерий оценки мастерства руководителя.

Поэтому, если бы у Ю.Ю. была бы более серьёзная травма и ему понадобился бы сопровождающий, Дятлов мог это решить, выделив кого-нибудь, но обязательно добровольца. Это никак не повлияло бы на результат похода всем участникам. Но, если бы была более тяжёлая травма, а Дятлов отправил бы его одного, и, не дай Бог, что-то с ним случилось серьёзное (даже не смертельное), уголовного преследования Дятлова не было бы (все пошли в поход добровольно), но дисквалификация была бы точно.

–

Что касается Ю.Ю, то, конечно, Дятлов рисковал. Основным в этом конкретном случае было решение самого Ю.Ю. На тривиальный вопрос «один дойдёшь??», только он мог ответить положительно или отрицательно. Я бы не рискнул отпускать одного. Летом – да, зимой – нет, слишком много зимой осложняющих факторов, и, прежде всего, погода, которая может меняться в течение часа. 20 км зимой можно пройти и за 4 часа, и за 4 дня.