Вспышки в ночном небе
– Такое масштабное ЧП как падение ракеты должно было оставить и следы, и свидетелей.

– И они есть. Многие видели всполохи над горами, в том числе военнослужащие в Ивделе, выходившие из ДК имени Дзержинского после киносеанса. О вспышке над горой говорил и Ходорченко Эдуард Степанович, работавший в Тальинской геологоразведочной партии, в тот момент находившийся на соседнем таёжном участке.

"Почему в поисках тел туристов участвовали военные?
Военных мы сами попросили помочь. Это было сделано с большим прицелом. Нами был допрошен работник одного из северных лагерей. Он показал, что они с женой возвращались домой поздним вечером из кино и увидели странные вспышки в той стороне, где погибли туристы. Кроме этого, были еще местные жители, которые подтвердили это явление. Все эти показания мы записали в протокол. И у нас возникло подозрение: нет ли там какого-то военного полигона? Или, может, какой неудачный ракетный запуск убил туристов?"

Последний раз окидываем взглядом горную ночную страну. Но что это? Над Отортеном, прорезая ночную мглу, взмывает сигнальная ракета. Жилья в том районе нет. Неужели политехники празднуют восхождение? Так ведь они там должны быть несколько дней тому назад! Задумываться некогда - мороз поджимает.

«Это» с небольшой скоростью, бесшумно летело с юга на север над Уральским хребтом. Светилось, и довольно ярко.
Необычна была подсветка низко плавающих облаков на высоте 2,5-3 км.
Михаил Владимиров из нашей группы воскликнул: «Вот бы картину нарисовать». А мороз за 50 градусов, попробуй сними шубенку.
Пролетело «это» над горами западнее нес в 15-17 километрах, не снижаясь, и исчезло за горизонтом, оставляя светлый след на низкой облачности.
А мы остались коротать эту морозную ночь у костра. Никто не спал, а точнее не мог уснуть.

57 лет назад, в 1959 году, сборная Свердловской области под руководством Аксельрода Моисея Абрамовича, в которую входил, в том числе, мой отец, впервые добралась в район пика Топографов и совершила восхождение на него, обследовав значительную часть хребта Пограничный. Даже через 50 лет и ныне в данном горном узле сохранились «белые пятна», где не ступала нога человека, от долин Изиг–Суг и Соруг. Именно в юбилей первопроходцев наша группа «Ураган» смогла стереть ещё одно «белое пятно» – перевалы между водоразделами – Ара–Шутхулай и Шутхулай, между озером Болдоктой–Нур и рекой Хэлгин, близ пика 2847, описала несколько безымянных пиков, поднялась на вершину горы Хара–Сардык (3028), данных о которой не было найдено, и, самое главное, - открыла потухший вулкан, подтвердив гипотезу моего отца о возможном нахождении потухшего вулкана на водораздельном хребте между Хэлгином и Шутхулаем. Вулкан пока не имеет названия. Многие достойные пики также еще не имеют имён.

"...Первовосхождение на пик Топографов
Первовосхождение на пик Топографов состоялось 22 июля 1959 года. Эту задачу выполнила штурмовая группа из группы туристов сборной Свердловской области под руководством Аксельрода Моисея Абрамовича, инженера Уральского завода Гидромашин из города Сысерть.
Сборная группа Свердловской области, состояла из опытных спортсменов:

Владимир Ведерников, инженер НИПИГОРМАШа;
Александр Бабин из города Краснотурьинск, БАЗ;
Евгений Зиновьев, студент УПИ, г. Свердловск;
Нина Клепинина, врач из посёлка Лосинка;
Анатолий Кирпищиков, техник–литейщик из города Каменск–Уральский;
Лидия Потанина, инженер завода имени Калинина, г. Свердловск;
Виктор Преловский, инженер одного из комбинатов Свердловской области;
Владимир Руденко, инженер Уралхиммашзавода, г. Свердловск;
Сергей Согрин, студент УПИ, г. Свердловск;
Юрий Стефанов, студент Горного института, г. Свердловск.
...
Выборка из отчёта М.А. Аксельрода о первовосхождении на пик Топографов (Хаар–Тайга):

День 22 июля надолго останется у нас в памяти. Именно сегодня, впервые за своё многомиллионное существование, был взят пик Топографов. Ещё накануне вечером развиднелось. На чёрном, как всегда, в горах, небе, высыпали звёзды. Стало ясно, что погода решила дать нам хороший день. В половине шестого утра встали дежурные, через полчаса все остальные. Сборы не были долгими. Идти неприятно, - скалы осыпаются и под ногами, и руками. Вновь скалы, осыпи и, самое неприятное – сыпучка. Тронешь камень, который, как кажется, служил бы надёжной зацепкой, а он уходит вниз. И вот, расчищая путь, с уступа на уступ перебираясь, пересекая по одному кулуары, мы, наконец, выбрались на снежник.
Оттуда хорошо рассмотрели бегущую по леднику росомаху – удивительно противное животное. По снежнику поднялись на гребешок, разделяющий оба ледника. Чётко представить путь на вершину трудно, путь по гребню представлялся оптимальным. Идём вначале по леднику. Во всю мочь пекло солнце, снег был мокрым, глубоким и плотным. По нему довольно быстро добрались до противоположного гребня, снежник которого тут и там был усеян огромными каменными плитами, выше которых поднимались вновь по снежнику. Эта часть сложена из монолитного, чистейшей воды гранита, наколотого природой такими огромными кусками, сравнить которые с чем–нибудь трудно.

Где прыгали с камня на камень, где цеплялись за шероховатости и трещины камней и выбрались на гребень, откуда перед нами открылась неширокая долина от края до края заполненная ледником и ледопадом, местами - плавно текущими, местами -  изломанными, с широкими трещинами. У левого берега долины ледопад был потрясающего изумрудного цвета. Гребень, на котором мы стояли, обрывался в долину стеной под отрицательным углом, который служил нам карнизом, а сам пик уходил в эту долину совершенно отвесными столбами какой–то сланцевой породы, то тут, то там почерневших от стекающей с вершины воды.

Наш путь идёт по самому гребню. Два шага в сторону - и всё может быть кончено. Влево – пропасть, вправо – крутой ледник, который выносит сброшенные нами камни на острые скалы. Идём очень внимательно: под ногами огромные гранитные монолиты, на которых не за что зацепиться. С этих плит выходим на снег. Вот, наконец, более или менее ровная площадка, висящая над четырехсотметровой пропастью.

Впечатление усиливает трещина, которой эта площадка отделена от массива. Подрасти трещина ещё на метра четыре и площадка наша с грохотом и свистом улетит вниз. Предвершинный гребень сложен из огромных каменных брусков, лезем по ним и - перед нами вершина, площадка шесть на пятьдесят метров, дальние края которой несколько приподняты. Два каменных бруса, как два зуба, торчат вертикально на высоту около двух метров. Ни на них, ни около них тура нет. Значит, мы первые…

Первовосхождение у нас могут оспаривать только козлы, благо, поднимаясь на вершину, мы видели одного из них на предвершинном гребне.
Дедовским методом (в патроне ракеты прорезается у самого капсюля дырочка, к ракете привязываются спички, так, чтобы из них получилась цепочка головок, идущая от середины ракеты к отверстию, крайняя спичка поднимается, и огонь, шагая по головкам спичек, должен воспламенить порох) пускаем ракету. После долгих трудов это удалось лишь Володе Ведерникову. Остальные складывают тур, в который вкладывается записка.

На низком краю плато складываем ещё один тур. С вершины очень хороший обзор. Кругом толпятся могучие горы, на юго–востоке прогшлядывают очертания Мунку–Сардыка и Мунку–Сасаана. На юге небо темнее, наливается свинцовой теменью: идёт гроза. Надо уходить, начинается спуск, который не легче, а тяжелей и ответственнее подъёма.

…Штурм вершины занял в общей сложности, четыре часа пять минут.

Гындыбин вырос до бригадира крупного колхоза имени Жданова. Ранней весной с другими пастухами из таежной деревни Кимкьясуй за двести километров он угнал на Уральский хребет около полутора тысяч оленей. Здесь для них обилие корма, и в октябре они вернутся домой больше числом и с хорошей упитанностью. Колхоз снабдил пастухов всем необходимым и с ними поддерживает постоянную связь. У оленеводов часто бывают фельдшер, киномеханик с фильмами, зоотехник и вертолет.
Вечером Василий вместе с Семеном Гындыбиным стали собираться в горы, к стаду, чтобы сменить других пастухов. Ульяна приготовила рюкзак с продуктами. Василий взял боевой карабин с патронами, на шею повесил полевой бинокль и, крикнув свою верную помощницу-собаку, отправился в путь. Дорогой пастухи говорили об осветительных ракетах, которые к осени пришлет колхоз. С их помощью в темные ночи бьют приближающихся к стаду волков.

«- 5 февраля 1959 г. Проспали ночь замечательно. Легли по трое в сдвоенном мешке, а дежурные под одеялом в середине. Встали в 8.00 и отправились в 10.00. Потеплело до минус 23°С. Шагаем к Сабле, она уже близко. Вечером подошли к самой границе леса и вырыли «землянку». Наблюдали северное сияние. Правда, были тучи на севере, и плохо было видно его. Но отдельные сполохи в виде лучей прожекторов видно хорошо. Они поднимаются очень высоко.

подсветка низко плавающих облаков на высоте 2,5-3 км.

У нас был клуб имени Дзержинского, такой просторный, что в него запросто заезжала грузовая машина, В нём, деревянном, была механическая движущаяся сцена. Пел солист Большого те­атра Дмитрий Головин, играл оркестр под управлением легендарного композитора, одного из родоначальников советского джаза Александра Варламова, причём оркестр из девяноста человек не помещался на сцене, и все музыканты были профессио­налами, имели имена в мире музыки. В сороковые годы здесь были поставлены «Баядера», «Марица», «Вольный ветер» и другие оперетты. Декорации, костюмы артистов смотрелись роскошно, хотя сшиты и расписаны были художниками‑зеками из… обычной марли.

Огненные шары в том районе видел геолог Эдуард Ходорченко, работавший на одном из соседних таёжных участков недалеко от места гибели туристов. Следователь областной прокуратуры Евгений Окишев вспоминал, что в 1959 году были взяты показания у военнослужащих в/ч 6602 в Ивделе. После вечернего киносеанса они выходили вместе с супругами из ДК им. Дзержинского и наблюдали сполохи именно в том квадрате. Но в уголовном деле без номера данных показаний нет. Очевидец Яков Петерс работал в те дни нормировщиком в Ивдельлаге (вольнонаёмным). Вместе с караульными он видел светящийся объект, летящий на низкой высоте.

О них говорили геолог Эдуард Ходорченко, работавший недалеко от места гибели туристов, вольнонаёмный нормировщик Ивдельлага Яков Петерс, военнослужащие в Ивделе и много других очевидцев.