В 1916 г. он поступил на I курс медицинского факультета Варшавского университета в г. Ростове, который окончил в 1921 г. со званием «лекаря». Еще находясь в статусе студента, он в 1917—1918 гг. был призван в ряды действующей армии, где выполнял обязанности врача.

С 1921 по 1922 г., сразу после окончания университета, Порфирий Васильевич руководил подотделом охраны здоровья детей губздрава, одновременно работая в должности врача-эксперта по детской преступности г. Ставрополя.

Еще в первой четверти XIX столетия, когда Польша вошла в состав Российской империи, новый король Польши — император Александр 1 разрешил открыть в Варшаве университет. Постепенно количество студентов достигло 600 человек; профессоров около 50 человек. Указом 30 марта 1830г. этому Университету присвоено было наименование Александровского, но после того как большинство студентов университета приняло участие в ноябрьском восстании 1830г. он был закрыт.

Медико-хирургическая школа была открыта в 1857 г. в Варшаве. А в 1862 г. открылись факультеты Права и Управления, Историко- филологический и Физико-математический. В вузе обучалось около 3.000 студентов. Однако через несколько лет после Январского восстания 1863г. данное учебное заведение было закрыто. Вместо него был открыт Императорский варшавский университет, который должен был способствовать русификации польского населения. Преподавание велось русскими профессорами на русском языке. Однако число поляков среди студентов вуза доходило до 60-70%. В 1905 г. под лозунгом борьбы за польский университет был объявлен бойкот русского вуза. Число польских студентов сократилось до 10%. И только в 1908 году Варшавский университет возобновил свою деятельность.

Историографы отмечают, что до 1914 года университет воспитал 45 поколений молодежи.

В связи с приближением немцев в 1915г. к Варшаве необходимо было эвакуировать университет в глубь России. ВУЗ расположил свою канцелярию в одном из корпусов Московского университета. Эвакуация университета была плохо организована, с большим опозданием, на эвакуацию было дано 11 часов. Люди работали всю ночь, собирали, упаковывали имущество. К сожалению, огромная часть ценного оборудования, материально-технического оснащения, учебные пособия, препараты пропали или были оставлены. Особенную потерю составил уникальный фонд университетской библиотеки.

После эвакуации университета в Москву в середине июля было получено указание из Министерства рассмотреть дальнейшее место работы университета. Наиболее подходящим местом оказался Ростов-на-Дону, представители которого предложили вполне приемлемые условия. Причинами были: выгодное географическое положение города, достаточное количество абитуриентов, большая потребность в кадрах.

Еще в 1910г. ростовчане ходатайствовали об учреждении в городе университета с одним медицинским факультетом, предлагая при этом 2 млн. рублей и землю для постройки зданий. Но царское правительство отказало в этой просьбе. Когда стало известно, что Варшавский университет должен временно переехать в один из периферийных городов, было решено пригласить его в Ростов. Инициатором постановки этого вопроса перед городской управой был главный врач Ростовской больницы Н.В.Парийский. В результате частное совещание гласных Ростовской Думы 25 июля 1915 года единогласно постановило:

«… дать в Ростове приют всему Варшавскому университету; для медицинского факультета помещения уже имеются, а для других факультетов городское управление обязуется срочно приготовить все потребные помещения«.

Так был решен вопрос о переводе Варшавского университета в Ростов- на-Дону. Здесь он был переименован в Донской университет. Так как имущество медицинского факультета почти не сохранилось, подавляющее большинство профессоров — А.А. Колосов, И.Ф. Пожарийский, К.Р. Мирам, К.Х. Орлов, Н.И. Напалков, Н.А. Богораз, П.В. Никольский, А.О. Карницкий, Н.Д. Бушмакин, В.Н. Никольский и другие, прибыв в Ростов, приложили огромные усилия к тому, чтобы создать, по существу, заново кафедры, лаборатории, клиники и факультет в целом.

Медицинский факультет разместился в стенах Городской больницы. Было объявлено о приеме заявлений от абитуриентов до 1 декабря 1915 года.

С конца сентября 1915 года университет развернул большую организационно-хозяйственную работу по подготовке к началу учебных занятий. Несмотря на трудности военного времени, все же удалось многое сделать. Под руководством профессора А.Р. Колли в здании физмата были созданы физические лаборатории, где уже в 1916 году развернулась серьезная научная работа. Профессор И.Ф. Пожарийский со своими сотрудниками в течение 2 лет создал в Ростове-на-Дону первый в стране по величине и оборудованию патологоанатомический институт.

Вскоре были приспособлены для учебных занятий и другие здания Николаевской больницы.

Срочно нужно было создать и библиотеку. Университет обратился в другие высшие учебные заведения, в крупнейшие библиотеки с просьбой выслать дубликаты книг. Эти просьбы не остались без внимания.

7 ноября 1915 года состоялось богослужение по поводу открытия университета. К чтению лекций на медицинском факультете приступили 10 ноября 1915 года. Обучение велось по тем же кафедрам и в том же объеме, что и в Варшаве.

Обсуждался и вопрос о времени прекращения лекций и о начале экзаменационных испытаний первого в Ростове-на-Дону — 1915-1916 учебного года. Совет постановил чтение лекций закончить 22 апреля, с предоставлением права отдельным профессорам, которые найдут это необходимым, продолжить их до 1 мая, на 4-м курсе медицинского факультета — до 20 мая.

Общее число студентов факультета в первый год обучения в Ростове не превышало 300, большинство из которых составляли представители имущих классов — дети дворян, купцов, церковнослужителей, мещан, зажиточных граждан и т.д. На факультете не было ни одной женщины-студентки.

10 сентября 1916 года на должность ректора был избран С.И. Вехов. К 1 января 1917 года на медицинском факультете обучалось 733 студента. Книжный фонд университета к этому времени состоял из 44 тысяч томов.

- Все знают, что власть в Ростове менялась в те годы несколько раз. Сначала в октябре 2017 года, потом в феврале 1918 года, затем летом 2018 года. Советы приходили и уходили, и наконец Советская власть окончательно укрепилась в январе 1920 года. 
Длительное время Ростов был центром контрреволюции. Когда еще совсем молодая Советская власть, которая продержалась к тому моменту всего несколько месяцев, вынуждена была отступить, на место вернулись прежние хозяева. И вместе с ними сюда приехали несколько десятков и тысяч людей из Москвы и Петрограда, которым не нравилась Советская власть и которые сбежали в Ростов, чтобы жить при привычной им власти. Работая над книгой «Культура южной столицы», я занимался архивными поисками и читая документы, был поражен тому, как жил город в 1917-1918 году. Здесь было гигантское количество театров, салонов, в которых собирались светские рауты, художественных выставок. В Ростове просто не было столько деятелей культуры, чтобы развернуть такую кипучую жизнь. Все это - заслуга бежавших из Москвы и Петрограда противников советов, которые рассчитывали, что в Ростове они переждут смутные времена, чтобы потом вернуться домой, когда советская власть не выдержит и уйдет.

Но новая власть выдержала, а этим людям самим пришлось либо приспосабливаться к новой власти, либо уезжать. Из Ростова чаще всего ехали в Крым, а уже оттуда выбирали новое направление для жизни. Крым, подпитанный как раз такими беглецами из Ростова, стал местом, где зародилась последняя волна иммиграции.

В Ростов советская власть вернулась в январе 1920 года настолько неожиданно для белогвардейцев, что было очевидно - нападения никто не ждал. Офицеры гуляли в ресторанах, отмечая наступление Нового года, а по городу тем временем уже скакали конники Первой конной армии. Эта победа далась не очень кровавой ценой именно в Ростове, где количество жертв исчислялось скорее сотнями, но никак не тысячами и уж тем более не десятками тысяч людей.

В области Войска Донского ситуация была намного сложнее. Там революция не была такой «культурной». Самые жесткие бои, самое жесткое противостояние красных и белых было в северных районах области. В станице Вешенская, где ситуацию тех дней наблюдал 15-летний Миша Шолохов, все было по-другому. Там была и кровь, и брат шел на брата. Все мы знаем об этом из его произведений, и это правда.

ДОНСКОЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КАЛЕНДАРЬ
Год 1917-й, октябрь: «Дело, за которое боролся народ... обеспечено!»
Октябрь в Ростове начался мощной демонстрацией и митингом на Софийской площади солдат мести гарнизона и рабочих под большевистскими лозунгами. Солдаты и рабочие протестовали против продолжения войны, против соглашательской политики меньшевиков и эсеров, предавших дело революции. Демонстранты решительно требовали передачи всей власти в руки Советов. Большой митинг состоялся пepвого октября и во втором по значению рабочем центре Донской области, в Таганроге. 1 октября на Изваринский рудник прибыл представитель Ростово-Нахичеванской большевистской организации для участия в рабочем митинге. Рабочие — шахтеры Изваринского рудника в резолюции митинга потребовали немедленного заключения мира, конфискации помещичьих и частновладельческих земель, обложения прогрессивным налогом капиталистов, немедленного ocвобождения из тюрем революционеров и передачи власти Советам. В Ростове в забастовочное движение включилось студенчество города. Массовое собрание студентов поддержало забастовку служащих учебных заведений и поручило организационной комиссии добиться удовлетворения требований бастующих. В тот же день в Ростове, в здании ротонды городского сада открылась Донская областная конференция большевиков. Страна неуклонно шла к революционным переменам.

2 октября эсеро-меньшевистский Совдел, рассматривая значение состоявшегося накануне митинга солдат и рабочих на Софийской площади в Ростове, вынужден был сложить свои полномочия.

4 октября рабочие — шахтеры Прохоровского, Рыбаковского, Сорокинского, Лидевского, Мишенского, Евдокимовского и других рудников Таганрогского округа по всем вопросам поддержали большевиков. В слободе Ровиньки рабочие арестовали администрацию рудника и взяли управление в свои руки. 7 октября в Таганроге на Русско-Балтийском заводе при выборах в рабочий Совет эсеры и меньшевики потерпели сокрушительное поражение. Тогда же рабочие кожевенного завода предложили Советам рабочих и солдатских депутатов по примеру Петрограда opганизовать рабочие красногвардейские дружины. 10 октября на перевыборах в Совдеп Таганрога победу одержали большевики.

Донской атаман Каледин издал приказ о направлении на шахты и рудники вооруженных казачьих команд и сотни. 12 октября в Новочеркасске открылся Донской областной войсковой съезд, задуман его устроителями как мероприятие, направленное против революции. Была послана специальная делегация в Екатеринодар, чтобы поддержать предложение Кубанской войсковой рады об организации в рамках «единой и неделимой» России, так называемого Юго-Восточного Союза. В состав Союза должны были входить Донская, Кубанская, Терская области, горские народы Северного Кавказа и «степные народы» Донской области. Позднее с этой идей возился известный враг Советской власти генарал Краснов, но и его затея потерпела полный провал. На Дону усиленно начали создаваться различные офицерские союзы, черносотенные организации и объединения. Реакция готовилась к открытой борьбе.

Вторая окружная конференция большевиков, проходившая в октябре в Ростове, имела большое значение в подготовке вооруженного восстания в области. Решения конференции показали, что произошло организационное укрепление местной партийной организации, катастрофическое падение влияния эсеров и меньшевиков на трудящиеся массы. Программа и требования большевиков становились достоянием трудящихся масс, их устремлениями. В октябре отмечался небывалый рост тиража большевистской газеты «Наше знамя», что свидетельствовало о продолжавшемся росте большевистского влияния, большевистского слова.

25 октября в Петрограде победила подготовленная и руководимая большевистской партией во главе с Лениным Великая Октябрьская социалистическая революция.

Сообщения о победе Великого Октября в Петрограде всколыхнули всю страну. На Дону по получении этого важнейшего сообщения во всех городах и  шахтерских поселках состоялись митинги трудящихся. В Ростове после заседания Совета рабочих и солдатских депутатов, на котором был организован военно-революционный комитет, в городском саду у ротонды состоялся массовый митинг рабочих и солдат. Они приветствовали победу социалистической революции и постановили: «Присоединиться к резолюции Совета рабочих и солдатских депутатов и созданному при нем Военно-революционному комитету». В Таганроге и на шахтах донского Донбасса, в различных станицах, хуторах, селах и слободах, везде народ поддерживал совершившуюся в Петрограде революцию.

Сообщения о победе революции в столице вызвали переполох в лагере местной контрреволюции на Дону. Местная казачья администрация во главе атаманом Калединым вскоре перешла к действиям. От имени Войскового правительства было объявлено, что донской атаман считает «захват власти большевиками преступным и совершенно недопустимым» и объявляет о том, что, начиная с 25 октября, Донское войсковое правительство принимает на себя полноту власти в Донской области.

Каледин ввел военное положение на Дону и прежде всего в Новочеркасске, запретил вывоз хлеба и угля в Москву и Петроград и объявил о «пресечении всякого проявления большевизма». Вскоре Новочеркасск стал центром контрреволюции на Юге страны. Сюда прибыл бывший Главковерх войск Bpеменного правительства генерал Алексеев, затем - целый отряд генералов во главе с Деникиным. В Ночеркасске объявился кандидат в российские военные диктаторы — Корнилов. Здесь пытались найти защиту от революции лидеры буржуазных партий, враги Советской власти, представители крупной российской буржуазии, реакционной военщины. Собиралось бежать на Дон и свергнутое революцией Временное буржуазное контрреволюционное правительство. По распоряжению атамана «временным» готовили помещения Политехнического института.

Таким образом, в октябре на Дону образовалось как бы два центра: один — революционный в Ростове и другой — в Новочеркасске, притягивавший всероссийскую контрреволюцию. Предстояла упорная борьба за власть Советов. И все же, как бы ни злобствовала местная и столичная контрреволюция, какие бы она козни ни строила, рабочие и солдаты, казачье-крестьянская беднота могли быть уверены в том, «что дело, за которое боролся народ... обеспечено!». Революция триумфальным маршем, ломая сопротивление врагов, шла по России...

Источник: Терещенко А. Г. Донской революционный календарь: год 1917-й, октябрь: «Дело, за которое боролся народ... обеспечено!» / А. Терещенко // Комсомолец. – 1987. – 13 окт. – С. 2.

В 1915г. университет переехал в Ростов, а в 1919г. в Варшаве был создан польский университет.
...
В 1915—1916гг. волна забастовок охватывала одно предприятие за другим. Во главе рабочего движения стоял Ростово-Нахичеванский-на-Дону комитет РСДРП.
Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г., приведшая к свержению царизма, всколыхнула народы России. По-разному отнеслись к ней различные слои студенчества и профессуры Ростова, но в массе своей учащаяся молодежь приветствовала происходившие в стране события.
Вскоре после февральской революции начала выходить газета «Красное знамя»— орган социалистического студенчества Ростова (в библиотеке ИМЛ имеются № 2 от 9-IV и № 7 от 24-V 1917 г.). Редакция газеты помещалась в главком корпусе университета. Газета резко критиковала буржуазную печать, кадетов и прогрессивный блок и защищала Советы, 8-часовой рабочий день.
17 апреля в театре Машонкина состоялось многолюдное собрание студентов всех высших учебных заведений. Обсуждался вопрос об участии студенчества в трудовой повинности и в агитации среди крестьянства в целях подготовки его к выборам в Учредительное собрание. Вынесена следующая резолюция, предложенная студенческим революционным комитетом:
"Признавая, что на священной обязанности всей демократии лежит в настоящее время работа по закреплению и углублению завоеваний революции, общее собрание студентов и студенток всех высших учебных заведений Ростова постановило с 17 апреля занятия и экзамены во всех высших учебных заведениях Ростова временно прекратить. Все студенты и курсистки считаются переведенными на следующий курс. Выпускным курсам предоставляется право продолжить экзамены и занятия до окончания курса.
Студенты и профессора обязуются во имя народных интересов в будущем учебном году наверстать потерянное время.
Студенчество вводит для себя нравственно-обязательную трудовую повинность:
работа в качестве агитаторов и организаторов от имени демократических политических партий;
работа в кооперативах, санитарных отрядах и других организациях... Все студенты и студентки находятся на учете студенческого революционного комитета. Никто из студентов и студенток не вправе выезжать из Ростова без разрешения студенческого революционного комитета... Все уезжающие для работы находятся в тесном общении со студенческим революционным комитетом. Каждый студент обязуется постоянно давать сведения о своей деятельности студенческому революционному комитету...
Постановление обязательно и для групп студентов, составляющих меньшинство и не присоединившихся к решению большинства".
На этом же собрании рассматривался и вопрос «Об отношении к администрации высших учебных заведений Ростова».
Собрание постановило:
1.      "Выражая полное недоверие всей административной коллегии ростовских высших учебных заведений, поручить студенческому революционному комитету немедленно приступить... к расследованию всех действий администрации высших учебных заведений Ростова и... сместить лиц, занимающих высокие административные посты в вузах, которые окажутся не заслуживающими доверия.
2.      Совместно с общественным комитетом принять меры к опечатанию и охране всех дел, хранящихся в канцелярии ректора".

...
Временное буржуазное правительство не ставило перед собой задачу коренного преобразования высших учебных заведений страны, поэтому его вполне устраивала и та администрадия университета, которая была в царской России. Вот почему ректор Вехов продолжал оставаться на своем посту.
События, развернувшиеся в дальнейшем в стране, внесли существенные коррективы и в жизнь университета.
Не успели мероприятия Советской власти коснуться Донского университета, как в декабре 1917 г. Ростов был захвачен войсковым атаманом Войска Донского генералом Калединым.
После изгнания из Ростова отрядов Каледина Донская Советская республика во главе с Подтелковым просуществовала недолго (февраль—апрель 1918 г.). Белогвардейцы, захватив власть на Дону, проявили «заботу» и о Донском университете.
Прежде всего приказом атамана Краснова от 5 сентября 1918 г. университету было присвоено имя помощника Каледина — М.П.Богаевского. В 1919 г. войсковой атаман утвердил новый устав для Донского университета, направленный на борьбу с революционной частью студентов и преподавателей.
В устав внесли раздел «О церкви и притче», чего не было даже В прежнем реакционном уставе. Новый устав требовал также, чтобы 70% всех мест отводилось донским казакам. Был введен обязательный курс лекций «религиозно-философские искания человечества в их историческом развитии». «Забота» о Донском университете всех белых правителей Дона, начиная с 1918 г. и до изгнания их из Ростова, проявлялась и в том, что 1-й и 2-й этажи главного корпуса были заняты под штаб белой армии.
После Октябрьской революции 1917 г. большинство профессоров Донского университета заняло позицию, враждебную Советской власти.
Часть профессоров и преподавателей в то время оказывала активную помощь Каледину, Краснову, Деникину, а некоторые из них даже работали агентами-осведомителями ОСВАГа и выдавали революционеров — преподавателей и студентов, проводивших революционную работу в тылу у белых.
Этот период был чрезвычайно тяжелым для университета: беспощадно подавлялось все передовое, неоднократно проводились мобилизации студентов в белую армию. В конце 1919 г. белые объявили мобилизацию и преподавателей, но не успели лровести ее.
Отопление и электрическое освещение университетских зданий действовали с большими перебоями. Профессора и студенты приходили на занятия со своими свечами и лампами и сидели на лекциях в шубах, так как температура в аудиториях часто опускалась до пяти градусов мороза.
Но такому положению пришел конец. В январе 1920 г. Красная Армия выгнала их из Ростова, а затем и со всей территории страны. Перед Донским университетом открылись новые перспективы.

Участие качалинских казаков в гражданской войне на стороне Советской власти

За время существования школьного краеведческого кружка «Истоки» нашими краеведами была проведена немалая работа по восстановлению истории родного края. Но тем для новых исследований не становится меньше.
На этот раз моё внимание привлекла история гражданской войны. Принято думать, что всё казачество оказалось на стороне «белого», антибольшевистского движения. Не случайно «красные» считали казаков своими врагами. Тем самым становится удивительным тот факт, что наши земляки – казаки станиц Качалинской и Иловлинской оказались на стороне Советской власти и в годы гражданской войны совершили немало подвигов, сражаясь в рядах Красной (не Белой!) армии.
Основой для моих поисков послужила книга И.А. Савина «Красные казаки». В ней приводятся неоспоримые факты активного участия качалинских и иловлинских казаков в событиях 1918-1920 годов. Только из жителей одной станицы Качалинской в самом начале гражданской войны было создано два советских казачьих полка, которые верой и правдой служили большевикам.
Эти факты подтверждают архивные данные, которые собраны в Качалинской библиотеке, а так же фонды школьной музейной комнаты и исторического павильона Качалинского санатория.
Поэтому предметом моего исследования становится определение тех, причин, которые заставили моих земляков стать «своими среди чужих, и чужими среди своих».
I.                  Красные казаки
Начало 1918 года на Дону выдалось тревожным. Вся страна скатывалась в пучину гражданской войны. В этом противостоянии у жителей станицы Качалинской не было сомнения по-поводу своего выбора. Ещё в январе из добровольцев 4-го Донского казачьего графа Платова полка был сформирован 4-й Донской казачий советский полк Красной гвардии, а в феврале на общем собрании качалинцы постановили «признать власть в стране трудового народа в лице Совета рабочих, солдатских, казачьих депутатов и осудили калединский мятеж»1.
9 мая 1918 года идеологическое противостояние привело к первому кровопролитию. Со стороны станицы Трёхостровянской (ныне ст. Трёхостровская) офицеры 38-го казачьего полка организовали нападение на Качалинскую. Они захватили склад с оружием и попытались арестовать всех сторонников Советской власти. Ими был убит Александр Иванович Иванов, член исполкома и казачьей военной секции при Царицынском Совете. Хрупкий мир был нарушен. Белые казачьи отряды держали оборону на правобережных высотах Задонья. Дон стал рубежом, разделявшим силы революции и контрреволюции.
Казаки-фронтовики почти целиком влились в состав 4-го и 5-го Донских казачьих полков. Организатором этих красных частей была партийная организация станицы Качалинской во главе с военным комиссаром 2-го Донского округа Павлом Бахтуровым (Приложение № 1).
Командиром добровольческого 4-го полка стал бывший сотник А.М. Поляков.
_________________________
1 Савин И.А. Красные казаки. - Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990. С.185.

Первым командиром 5-го полка был избран Ф. Т. Кузюбердин, а его заместителем П.В. Чекунов (Приложение № 2).
С этого времени качалинцы принимают активное участие в решающих боях за красный Царицын (ныне г. Волгоград). Всего по данным Государственного архива Волгоградской области в 1920 году в рядах Красной Армии находилось «315 качалинских казаков, в Кадетской стороне – 138»1.
Белое командование такие действия наших земляков оценило по-своему. В донесении генерала Фицхелаурова о разложении в казачьих частях от 3 сентября 1918 года говорилось: «… казаки, как фронтовики, так и старики, Иловлинской и Качалинской станиц проявили в отношении наших частей ещё большую дерзость и предательство – они заявили, … что им с Красной гвардией лучше жилось, и по отношению войск вели себя вызывающе… Прошу принять соответствующие меры против таких изменников и предателей всего нашего казачества»2.
В результате этого донесения вышло постановление Донского войскового круга о лишении качалинцев казачьего звания и права на землю.
Не было теперь у моих земляков другого пути. Только верная служба в рядах Красной Армии могла спасти их от мести белоказаков. И служили они Советской власти так, что многие качалинцы стали прославленными командирами и комиссарами. Двадцать (!) человек за свои подвиги были награждены орденом Боевого Красного Знамени 3.
В мае 1919 года 5-й Донской казачий советский полк в станице Качалинской переформировывается в 24-й кавалерийский полк 4-й кавалерийской дивизии 1-го Конного корпуса С.М. Будённого 4. В составе будёновских войск и завершили победоносно гражданскую войну.
______________________
1 ГУ «ГАВО».Ф.З-103.Оп.1.Д.18.Л.49.
2 Савин И.А. Красные казаки. - Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990. С.232.
3 Там же. С. 251-252.
4 Там же. С. 243.

В фондах школьной музейной комнаты я нашла документальное подтверждение службы наших земляков в составе Конной армии Будённого (Приложение № 3).  В историческом павильоне санатория «Качалинский» целая экспозиция посвящена истории 4-го Донского казачьего графа Платова полка и участию наших земляков в гражданской войне.
Почему же население станицы Качалинской оказалось в «красном лагере»? Ответ на этот вопрос следует искать в событиях, которые предшествовали началу гражданской войны.

II.               Доля казачья, служба лихая
Хорошо известно, что казачество в составе Российской империи считалось привилегированным сословием. Оно владело большими наделами земли, и было освобождено от уплаты государственных налогов. Но за это казаки обязаны были нести всеобщую воинскую повинность. В начале XX века каждый казак проходил действительную воинскую службу в течение 4-х лет. Ещё 16 лет казаки считались в запасе. Всё это время они должны были в любой момент выступить в боевой поход. При этом основное воинское снаряжение и коня, казак должен был приобретать и содержать за свой счёт.
В журнале «Губернские вести» приводится подробный список снаряжения необходимого для казачьей военной службы. Так стоимость строевого коня достигала 120-200 рублей, две пары сапог - 13 рублей, седло - 25 рублей, две пары подков - 1 рубль. Всего основной список насчитывал более двадцати наименований.
К тому же, донской казак обязан был иметь фураж и сено на три дня пути, а на службе за свой счёт покупал чай, сахар и хлеб.
Таким образом, всё обмундирование и «справа» обходилась казачьей семье в 225-300 рублей – сумма по тем временам огромная. А вся четырёхлетняя служба стоила казаку более одной тысячи рублей.
Для сравнения в той же статье приводятся данные о том, что зарплата
рабочего-электромонтёра в Санкт-Петербурге в то время была 12-13 рублей в
месяц. На Дону корова стоила всего 5 рублей 1.
        Получается, чтобы собрать казака на службу, его семья должна была продать стадо коров в 60 (!) голов. А ведь казачьи семьи, как правило, являлись многодетными и на службу снаряжали не одного, а несколько сыновей (Приложение № 4).
Многие хозяйства приходили в упадок. Глава семьи попадал в долговую кабалу. Особенно часто это случалось в левобережных станицах Войска Донского, где земледелие не приносило больших доходов. В станице Качалинской целая улица, так называемая Вшивая Балка, была заселена местной беднотой. Многим казакам приходилось уходить на заработки в город Царицын или на железную дорогу, а то и на угольные шахты.
Здесь они пополняли ряды рабочего класса и знакомились с революционными идеями. Известно, что уже в 1907 году в станице Качалинской существовал нелегальный революционный кружок, созданный учителем Детистовым (в годы гражданской войны комиссар 4-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии Будённого)2.
В книге А.М. Галкина «Потомки Ермака» есть много примеров, когда качалинские казаки вступали в конфликт с властями из-за тяжёлых условий несения царской службы и подготовки к ней.
В качестве примера достаточно привести названия некоторых глав этой книги: «Бунтарь из Вшивой балки», «Бунт в лагере», «Маёвка в станице», «Взрыв казачьего гнева»3.
Революционная агитация находила среди станичников много сторонников ещё, возможно, и потому, что Качалинская являлась центром просвещения на Дону. Здесь существовало несколько учебных заведений, и
__________________________
1 Губернские вести. № 3 (6). Март, 2011.
2 Савин И.А. Красные казаки. – Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990. С. 269.
3 Галкин М.А. Потомки Ермака. – Волгоград: Издатель, 2011. С. 414.

главным среди них была Второклассная школа, которая готовила военных писарей для полков и учителей для школ Области Войска Донского. А там где развито образование, всегда существуют условия для возникновения и развития самых передовых идей, в том числе и революционных.
Итак, первой причиной последовавшего перехода части казаков на сторону Советской власти, можно считать тяготы воинской повинности.
Второй причиной я могу назвать близость рабочего Царицына и сравнительно высокий уровень грамотности казаков, что позволяло им знакомиться с революционными идеями.
III.           В огне Мировой войны
До 1914 года 4-й  Донской казачий графа Платова полк, в котором проходили срочную службу казаки станиц Иловлинской и Качалинской, располагался в Польше. Одним из первых он вступил в бой с немцами и с этого времени стойко переносил все тяготы военной жизни.
В августе 1914 года полк вместе с другими частями 2-й армии Северо-Западного фронта принимал участие в Восточно-Прусской наступательной операции. Это наступление проводилось без должной подготовки, без создания военных баз и путей сообщения, без необходимых резервов. Кроме этого немецкое командование было в курсе всех планов русской армии.
Вскоре 2-я армия генерала Самсонова оказалась во вражеском кольце. 1-я армия, подчиняясь своему командующему генералу Ренненкамфу, бездействовала. Многие заподозрили измену. В этих условиях русские войска понесли тяжёлые потери, а несколько десятков тысяч солдат оказались в немецком плену. Не избежали этой участи и казаки 4-го полка. Только решительные действия ряда младших командиров, таких как вахмистр Чекунов,  спасли полк от полного разгрома.
В книге «Потомки Ермака» подробно рассказывается о жизни казаков в немецком плену. Те, кто выжил, не могли простить царскому правительству измены с тыла и поражений на фронте.
Конец 1914 и весь 1915 год 4-й казачий полк вместо конных атак провёл в окопах, деля с пехотой все трудности небывалой войны. Было у казаков достаточно времени, чтобы задуматься о происходящем. Не затронули качалинцев и победы 1916 года. И хотя грудь многих из них украсил солдатский Георгий 1, но разочарований от этой войны было больше.
Вот ещё одна причина, толкнувшая моих земляков в стан тех, кто поднял Красное знамя борьбы против царизма.
IV.           В революционном Петрограде
В сентябре 1916 года для казаков 4-го полка произошло знаменательное событие. После двух лет непрерывных боёв полк переводится на отдых в Петроград 2.
В столице Российской империи было неспокойно. Народ устал от войны и уже не скрывал своего недовольства. Вместо долгожданного отдыха казаков стали посылать на подавление народных волнений. Но казаки были уже другими.
Вот как в книге «Красные казаки» описывается диалог между вахмистром  Богатырёвым и хорунжим Дементьевым: «Богатырёв пошёл … к своему командиру…
- Прошу вашего совета! Как держаться казакам в городе, на заводе?
- Если мы будем поступать так, как поступали в девятьсот пятом году, то покроем казачество новым позором и нас тут не останется ни одного  в живых. А если мы будем с рабочими в дружбе, то нас проводят из Петрограда с цветами, - не задумываясь, ответил Дементьев»3.
В книге «Потомки Ермака» эти слова приписываются казаку Решетову4, но смысл остаётся тот же. Казаки, посылаемые разъездами на  фабрики и заводы, тесно сблизились с рабочими, узнали их жизнь.  _________________________
1 Донской вестник. № 151, 1994.
2 Казачий Дон: Пять веков воинской славы. – Москва: Яуза: Эксмо, 2010. С.167.
3 Савин И.А. Красные казаки. – Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990. С.132.
4 Галкин М.А. Потомки Ермака. – Волгоград: Издатель, 2010. С.406.

Революционные идеи стали проникать в казармы. По вечерам казаки толковали о том, что «1905 год нужно исправить»1.
Такие мысли вскоре нашли своё воплощение. Казачьи разъезды, посылаемые в город  для разгона рабочих демонстраций, стали эти демонстрации защищать от нападений царской полиции. Петроградцы, увидев на казачьих погонах цифру «4», кричали: «Это наши казаки! Дорогу казакам!»2.
Февраль 1917 года казаки встретили вместе с восставшим народом. Падение царизма приняли с восторгом. 2 марта избранный полковой комитет на своём первом заседании утвердил постановление № 1 об изгнании из полка сторонников монархического режима. Таковых оказалось 11 из 43 офицеров 3.
В апреле в Петроград приехал Ленин. Услышав его выступление, которое заканчивалось призывами: «Долой империалистическую, грабительскую войну!», «Мир хижинам, война дворцам!» казаки 4-го полка стали поддерживать партию большевиков. Их призывы были близки и понятны. Большевистская агитация во многом способствовала окончательному выбору качалинцев в пользу Советской власти (Приложение № 4).
Когда наступил Октябрь 1917 года, 4-й полк объявил о «вооружённом нейтралитете»4. Более того, наши казаки послали своих представителей в казачьи части генерала Краснова, с требованием остановит наступление на революционный Петроград.
Большевики не могли не отметить такую помощь. В начале ноября В.И. Ленин принял в Смольном делегацию полкового комитета 4-го Донского _____________________________
1 Савин И.А. Красные казаки. – Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990. С.136.
2 Там же. С.141.
3 Там же. С.144.
4 ЦГАОР.Ф. 1255. Оп.1.Д.98. Л.249.

казачьего полка. Вскоре состоялась ещё одна встреча. В результате этого было принято решение об отправке казаков из Петрограда на Дон «для борьбы с контрреволюцией»1.
Ленин лично отдал распоряжение о проводах полка (Приложение № 5).
В конце декабря 1917 года полк в полном составе прибыл на Родину. Впереди была гражданская война.
Заключение
В этой работе я не ставила перед собой задачу оценить само участие качалинских казаков в гражданской войне. Они сделали свой выбор и не их вина, что большевики объявили всё казачество «врагами трудового народа» (Приложение № 6).
Подводя итоги, я хочу отметить, что качалинские казаки не случайно оказались на стороне Советской власти. Сразу несколько причин, сделали этот выбор неизбежным.
Во-первых, тяготы казачьей службы.
Во-вторых, связь с рабочими Царицына и распространение революционных идей.
В-третьих, горечь поражения на фронтах Первой мировой войны.
В-четвёртых, непосредственное участие в революционных событиях 1917 года.
Ни какой другой казачий полк царской армии не оказался в таком положении, как 4-й Донской полк. Поэтому мои земляки в годы гражданской войны сражались под Красным знаменем. Подавляющее большинство других казаков оказалось под знаменем Белым. Давно настало время примирить всех участников этой народной трагедии.
_________________________________
1 Савин И.А. Красные казаки. – Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990. С.171.

На мой взгляд, лучше всего сумел выразить эту идею писатель Борис Васильев. В статье «Покаянные дни» он написал: «… Гражданская война есть ни с чем не сравнимая народная трагедия, в которой никогда не было победителей…  Братья, столь щедро и долго проливавшие кровь друг друга, сражались за Россию.
…Будем милосердны и благородны. Склоним головы перед светлой памятью павших за Родину, какого бы цвета знамена ни развевались над ними: они поступили так, как велела им совесть, и было бы в высшей степени справедливо воздать должное всем павшим за Россию в нашей столь кровавой и мучительно долгой гражданской войне.   Пусть над красным и белым обелисками вознесет мать Россия венок скорби и уважения…Тогда придет покаяние. И только тогда закончится гражданская война»1.
_______________________________
1 Родина. № 10, 1990.
Список литературы:
1)    Галкин М.А. Потомки Ермака. – Волгоград: Издатель, 2010.
2)    Казачий Дон: Пять веков воинской славы. – Москва: Яуза: Эксмо, 2010.
3)    Савин И.А. Красные казаки. – Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1990.
Список источников:
1)    www. ПЛАКАТЫ
2)    Фонды библиотеки
3)    Фонды музея
4)    Журнал «Родина». № 10. – 1990.
5)    Журнал «Губернские вести». № 3 (6). – Волгоград: Март, 2011.
6)    Журнал «Ваш выбор». № 4 (49). – Ростов-на-Дону: Август, 2012.
7)    Газета «Донской вестник». № 151, 1994.

А. Павлова
В.А. Парамонов
МБОУ Качалинская СОШ № 1

Качалинской станицы Троицкая церковь
Священники
Чунихин Иван Матвеевич 14.03.1876 – после 1914

Духовенство области войска Донского
ГлавнаяФамилииСтаницыЦерквиПерсоналииФорум
Иван Матвеевич Чунихин

Протоиерей Иван Матвеевич Чунихин родился в 1851 году, сын дьячка иногороднего происхождения.
Обучался в Воронежской духовной семинарии. 
Служит в Троицкой церкви Качалинской станицы. 

Жена: дочь священника Негровского П.

Дети в 1909 году: Елена обучается в Московском коммерческом институте; Михаил в Анапской гимназии; Алексей в Новочеркасской учительской гимназии.

Судьбы семьи Чунихиных
– Мне в своё время удалось немало узнать не только об истории качалинского храма, но и судьбе здешних священников, их семей, – рассказывает волгоградский фотохудожник Витольд Ярмакович. – Так, после публикации моего очерка «Грустная качалинская история» мне пришло письмо от Ольги, родной племянницы батюшки – о. Иоан­на Чунихина из станицы Качалинской, который был настоятелем Троицкого храма более столетия назад. «Очень рада за Вашу подсказку, ведь я узнала имя сестры моего прадеда, жены Иоанна Чунихина, – написала Ольга. –  Её звали Анастасия (в девичестве – Нигровская), у них было много детей».

Отец Иоанн (Чунихин) с женой Анастасией. Фото: предоставлено героем публикации.
Как выяснила Ольга, Иван и Анастасия Чунихины родили и воспитали девятерых детей. Все они получили блестящее образование. Глава большого семейства протоиерей о. Иоанн (Чунихин) с  июня 1915 г. считался благочинным Кременско-Вознесенского монастыря, но одновременно окормлял и паству Качалинской станицы. Часто, чтобы добраться до тамошних жителей, ему приходилось в непогоду и распутицу преодолевать по степям, через донские переправы более полусотни километров.

Скончался о. Иоанн (Чунихин) в 1928 г. в преклонном возрасте в доме дочери в Краснодарском крае. На тот момент многие донские храмы уже были закрыты.

Его сын Валентин Иванович Чунихин попал под колесо репрессий. 10 декабря 1929 г. его арестовали за антисоветскую агитацию. 3 февраля коллегия ОГПУ приговорила его к высшей мере наказания, и через четыре дня его расстреляли. Он был похоронен на Ваганьковском кладбище Москвы. Реабилитирован в 1989 г.

– Валентин Иванович был человеком неординарным, мыслящим, он опубликовал в 1912  г. книгу «Донские казаки», – рассказывает Ярмакович. – При жизни подготовил, но не успел напечатать рассказ для детей «Путешествие мальчика к отцу Иоанну Кронштадтскому», который после смерти автора дважды выпускался отдельной небольшой книгой.

Грустная качалинская история
47733-00Фотовзгляд в прошлое

Глянул на заснеженный сад за окном - и всплыли в моей памяти старые фото. И тоже зимние, столетней давности, из жизни в богатейшей донской станице Качалинской. Не путайте, есть ещё одна одноименная станция!

Откроем несколько исторических страниц. Фоторепортаж, большей частью, выполнен неизвестным фотографом.

Совхозный грузовик, в котором везли нас в станицу Трехостровскую, сильно тряхнуло, и все его пассажиры, лежавшие на соломе в кузове, вмиг проснулись. Поднял голову и я, да так и застыл мой взгляд на поклонившейся колокольне. Проезжал здесь неоднократно, а вот только сегодня так явно увидел выщербленные кирпичи древнего строения. Взрослею, наверное, подумалось мне тогда.

Прошли годы, а пробуждённый интерес к истории храма только усилился. И вскоре в моей папке появился карандашный рисунок церкви, выполненный в середине 19-го века.

Но чуть ранее, на выставке икон, где была вывешена фотография «искалеченной» колокольни, появилась женщина, рассказавшая, что в этой церкви последним священником служил ее прадедушка – отец Иоанн (Чунихин). В годы гражданской смуты его расстреляли красные, предположительно, в районе Новочеркасска. Оказавшись в гостях у незнакомки, я записал немало интересных фактов из жизни рода Чунихиных. Поразили великолепного качества дореволюционные фотографии, и красота, как позже выяснилось, Свято-Троицкой церкви, освещенной 6 июня 1793 года.

До сих пор помню фото отца Иоанна – лицо спокойное, интеллигентное, на груди медаль, кажется, георгиевская. Но, простите меня краеведы и историки, не могу вам показать этого человека: широкоформатным «японцем» испортил тогда копию – не было, как сейчас, «цифровиков», а после наши дороги с радушной хозяйкой разошлись.

Удивили равнодушием и её многочисленные родственники, не захотевшие продлить рассказ о своих корнях.

А рассказы эти изложены в редкой книге «География Всевеликого Войска Донского». Благодаря ей я частично пополнил знания - и по церкви, и по природе нашего края. Нашёл там редкие фото отдельных людей. Их портреты и одежду тоже полезно видеть потомкам, чьи фамилии, возможно, и сегодня встречаются в станице.

Посмотрите на высоченного казачину, несмотря на возраст, статного. А рядом жена. Они уж точно венчались в этом храме. Под фото написано: П.М. Волков (род. в 1833 г.), и жена его Дарья Назаровна, из Качалинской станицы».

Есть в моем архиве снимок деревянного дома, предположительно, священника Иоанна.

Попала в кадр и местная школа. Над входом надпись: «Качалинская второклассная школа Донской епархии». Ее давно нет. Но люди на всех фотографиях, откровенно позирующие, кажется мне, хотят нам с вами что-то рассказать. По крайней мере, я их голоса слышу.

И этот коллективный голос, не только тех людей на фотографии, но и целой эпохи, сохранило стихотворение на обратной стороне главной фотографии – церкви. О чём речь, сами прочитаете. Есть там, увы, и пророческие слова неизвестного качалинского поэта Миши, уловившего печальные революционные ритмы...

Очерки географии Всевеликого Войска Донского
Автор:Богачев, Владимир Владимирович

4 августа 1920 года был образован губернский отдел здравоохранения под руководством врача Павла Ивановича Порфильева....Важной вехой в становлении будущей службы явилось Постановление IV губернского съезда Советов от 30.03.1921 года о создании Ставропольского губернского отдела здравоохранения, в числе прочих подотделов которого были статистический и санитарно-эпидемиологический.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СТАВРОПОЛЬСКОГО ГУБЕРНСКОГО ОТДЕЛА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ (1920–1924)
...
В начале 1920 года на территории Ставропольской губернии окончательно установилась Советская власть, перед которой встали очень сложные вопросы устройства жизни в мирных условиях. В первые месяцы этим занималось командование Красной Армии. 29 февраля состоялось заседание ответственных политработников Ставропольской ударной группы XI армии, на котором был утвержден временный Ставропольский революционный комитет, усилиями которого в губернском городе Ставрополе и на периферии стали создаваться постоянные органы Советской власти.
В составе Исполнительного комитета Ставропольского губернского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских
депутатов был сформирован губернский отдел здравоохранения (губздравотдел), который взял на себя функции санитарного отдела бывшей Ставропольской губернской земской управы.
..

В отличие от санитарного отдела губернской земской управы, вновь созданный орган имел разветвленную структуру. На 1921 год в его состав входили: общая канцелярия, инструкторско-информационный подотдел, подотдел санитарного просвещения, лечебный подотдел, санитарно-эпидемический подотдел, военно-санитарный, фармацевтический, отдел охраны здоровья детей, отдел охраны здоровья матери и ребенка, отдел медицинской экспертизы и протезирования, снабжения, финансово-сметный, статистический 1.
...
Со 2 марта 1920 года отдел возглавил доктор П. И. Перфильев, обязанности заместителя заведующего отделом исполнял И. С. Эрлих, он же возглавлял военно-санитарный подотдел. Заведующим лечебным подотделом был врач Иванов, подотделом врачебной экспертизы Россиневич, санитарно-эпидемиологическим подотделом Эпштейн, отделом охраны материнства и младенчества Н. Г. Мюльберг, зубоврачебным отделом Сухинин, отделом снабжения Быстриков 2.
Перфильев Павел Иванович – дворянин, доктор медицины, врач-терапевт. В историю здравоохранения Юга России вошел как организатор и первый руководитель терапевтического отделения, открытого в начале ХХ века в Николаевской больнице г. Ростова-на-Дону [5].
...
Мюльберг Николай Густавович (18??–1922) – бывший заведующий санитарным отделом, в прошлом статский советник, председатель Ставропольского медицинского общества [4]

...
Уже в 1921 году на советское Ставрополье прибыл первый отряд молодых врачей, окончивших медицинский факультет Донского университета. Среди них был Дмитрий Михайлович Черновалов (1892–1959), ставший со временем первым главным врачом Ставропольской краевой клинической больницы. Дмитрий Михайлович был ярким представителем врача новой формации, не случайно в документальном фильме о нем звучат слова «врач, воин, революционер». Примечательно, что из 14 человек двое специализировались по кожно-венерическим заболеваниям, двое – по бактериологии, пятеро – по акушерству и гинекологии. Такая специализация была продиктована обстановкой в сфере здравоохранения и политикой советского государства в области охраны здоровья граждан 4.
...
С 1923 года отдел официально перешел на финансирование за счет средств местного бюджета. В это время произошла реорганизация отдела – были упразднены 4 подотдела: организационный, охраны здоровья детей, снабжения, финансово-сметный, и образован административнохозяйственный подотдел.

С 1921 по 1922 г., сразу после окончания университета, Порфирий Васильевич руководил подотделом охраны здоровья детей губздрава, одновременно работая в должности врача-эксперта по детской преступности г. Ставрополя.

В 1922 г. Порфирий Васильевич перешел на работу в Донской университет на кафедру судебной медицины, которой заведовал в то время ее организатор, выдающийся судебный медик России, основоположник Ростовской научной судебно-медицинской школы профессор А.И. Шибков.

одновременно работая в должности врача-эксперта по детской преступности г. Ставрополя.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СТАВРОПОЛЬСКОГО ГУБЕРНСКОГО ОТДЕЛА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ (1920–1924)

ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1 Дело № 828,  Дело № 397 и др
ГАСК. Ф. Р-243. Оп. 1

Главная / Каталог фондов / Ф.Р-163 / Оп.1
Фонд № Р-163. Опись № 1.

Опись № 1 дел постоянного хранения

В опись № 1 постоянного хранения внесены следующие документы: постановления президиума исполкома, приказы Ставропольского губисполкома о трудовой мобилизации, о проведении новой экономической политики, о сдаче зерна, о борьбе с кулачеством и др. Протоколы и выписки из протоколов заседаний губисполкома. Инструкции по созыву III губернского съезда советов, по организации уездной и волостной власти, по введению в жизнь положения о народном суде, о губернских советах народного хозяйства. Проекты положений по реорганизации волостных исполкомов, отчеты о деятельности губернской РКИ, сведения об эвакуации Ставропольского губисполкома, переписка губисполкома с ВЦИК, ВЧК, НКВД, НКЮ, НК образования, Наркомземом и др. Физическое состояние дел удовлетворительное.
Даты документов: 1918–1926 гг.

Фонд № Р-163. Опись № 1. Дело № 828.
Протокольные постановления коллегии губернского отдела здравоохранения, отчеты о деятельности и схема организации отдела
Даты документов: 1920–1921 гг.

Фонд № Р-163. Опись № 1. Дело № 397.
Протоколы заседаний губисполкома. Доклады и отчеты о деятельности Ставропольского губздравотдела, акты о ревизионном обследовании здравотдела, сведения о движении заболеваний по Ставропольской губернии за 1922-1923 гг.

Фонд № Р-243. Опись № 1. Дело № 409.
Список сотрудников отдела здравоохранения на 25.11.1922
Даты документов: 1922–0 гг.

Огарков Иван Федорович (1895-1968)

Военный врач, эксперт судебной медицины И. Ф. Огарков родился 3 февраля 1895 года в г. Усмани Тамбовской губернии (ныне Липецкой области). Окончил тамбовскую частную гимназию Попова, медицинский факультет Харьковского университета (1919). Служил врачом в Красной Армии, участвовал в боях на Дону.

С 1921 года заведовал подотделом медицинской экспертизы в Смоленске, а позднее был губернским судебно-медицинским экспертом. В 1926 году – ассистент кафедры судебной экспертизы Смоленского медицинского института, в 1939-1964 годах – преподаватель, заведующий кафедрой судебной экспертизы Военно-медицинской академии им. Кирова в Ленинграде.

Во время Великой Отечественной войны И. Ф. Огарков был главным экспертом судебной медицины Ленинградского, Брянского, Прибалтийского фронтов, членом Чрезвычайной правительственной комиссии по расследованию зверств фашистских захватчиков на временно оккупированной советской территории. Полковник медицинской службы (1940). В 1945 году защитил докторскую диссертацию «Небоевые ранения из винтовки и их судебно-медицинская экспертиза».

После увольнения из армии (1963) преподавал на кафедре уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Ленинградского университета (1964-1968). Автор более 90 научных трудов, посвященных военной судебно-медицинской экспертизе, в частности, огнестрельным ранениям. Награжден пятью орденами и многими медалями.

Умер в 1968 году в Ленинграде, похоронен на Богословском кладбище.

Исполнилось 70 лет со дня рождения и 45 лет практической и научно-педагогической деятельности профессора Ивана Федоровича Огаркова — члена редакционного совета нашего журнала.

Иван Федорович родился в 1895 г. После окончания в 1919 г. медицинского факультета Харьковского университета он служил врачом на фронтах гражданской войны. С 1921 г. одновременно со службой в Красной Армии он заведовал подотделом медицинской экспертизы в Смоленске, а позднее — губернской судебномедицинской экспертизой.

Огарков Иван Федорович
Картотека личных дел
Персональный номер: А-191105
Дата рождения: 03.02.1895
Дата поступления на службу: 17.05.1919
Воинское звание: полковник мед. сл.
Дата окончания службы: 31.08.1963

Государственная судебно-медицинская служба Татарии была организована в первые годы советской власти. В Народном Комиссариате Здравоохранения Татреспублики сразу же после его образования в октябре 1920 года был создан отдел судебной медицины. Заведующим отделом судебной медицины была назначена Корчажинская Ольга Ивановна, которой в это время было 37 лет. В штатное расписание отдела судебной медицины входили: заведующий отделом, профессор судебной медицины, два консультанта по экспертизе, судебный химик, делопроизводитель и канцелярист. Первым профессором по судебной медицине, состоящим в штате Татнаркомздрава стал заведующий кафедрой судебной медицины Казанского университета профессор В.П.Неболюбов, приступивший к своим обязанностям уже с 25 ноября 1920 года. Кроме того, в г.Казани уже в 1919 году работали судебно-медицинские эксперты В.А.Донсков и Ф.А.Писарев, который, к сожалению, скончался в 1921 году. В архивных материалах Татнаркомздрава имеется некролог, написанный его коллегами по работе, в котором есть такие слова: «умер от туберкулеза легких городской судебно-медицинский врач Федор Александрович Писарев. Покойному было всего 28 лет. Отличаясь редкой добросовестностью, Федор Александрович, не щадя здоровья, работал до последнего времени, пока не слег окончательно… Долго не забудем мы своего честного труженика, товарища».

В районах судебно-медицинские эксперты были в Свияжском, Тетюшском и Чистопольском кантонах, причем некоторые совмещали на других должностях. Так, Свияжский судебно-медицинский эксперт занимал должность заведующего Отделздравом всего кантона.

Вопрос о кадрах судебно-медицинских экспертов был одним из первостепенных. В связи с этим была попытка организовать курсы для судебно-медицинских экспертов и врачей, которые могли бы обслуживать кантоны, на что было получено разрешение Татнаркомздрава, но ввиду отсутствия слушателей, которых требовалось минимум 15 человек, курсы так и не были открыты.

Отдел судебно-медицинской экспертизы вел большую организаторскую работу, неоднократно обращая внимание на то, что ввиду дефицита специалистов судебных медиков «чины милиции сами устанавливают причины смерти, фельдшера производят осмотры, а иногда и вскрытия трупов…». Для решения организационных вопросов проводились многочисленные совещания с работниками милиции, судьями по вопросам упорядочения назначения судебно-медицинских экспертиз.

Из научных вопросов в 1920-1921 г.г. была составлена сводка о самоубийствах по г.Казани с подробным анализом по возрастам, полу, причинам самоубийств, партийности, а также изучался вопрос о вменяемости, в том числе и уменьшенной. Кроме того, отдел судебно-медицинской экспертизы по заданию Наркомздрава занимался изучением вопросов опеки над детьми, борьбе с проституцией и др.

Нам представляется, что правильно было бы рассмотреть не только биографию Г.Е. Сибирцева, но поместить её в этот важный внешний контекст, связанный с общей медицинской и эпидемиологической ситуацией в Томской губернии и самом Томске.

Биография. Начало

Начнём «ab ovo». Родился будущий врач 6 августа 1875 года в небольшом городке Тотьма Вологодской губернии в семье приходского священника Евгения Петровича и Александры Евграфовны Сибирцевых. Начальное образование мальчик получил в духовном училище, затем в Вологодской духовной семинарии. От продолжения духовной карьеры молодой человек отказался, хотя некоторое время работал учителем в Угрюминской церковно-приходской школе (13. Л. 16. 14. Л.1). Чувствовал ли он в профессии врача своё призвание, или ему чем-то сильно не нравились порядки в семинарии и духовном училище – неизвестно (зато хорошо известен факт, что из семинаристской среды вышло немало будущих деятелей революционного движения в Российской империи). Общество тогда ещё было сословным, высшее образование, особенно университетское, считалось прерогативой представителей дворянского сословия, кроме того, обучение в университетах было платным. Для сына небогатых священников обучение в признанных университетских центрах в крупных городах европейской части России было не только сословной, но и труднопреодолимой финансовой преградой.

С открытием в Томске медицинского факультета университета для выходцев из духовной среды расширились возможности овладения медицинской профессией. Г.Е. Сибирцев был, кстати, одним из многих представителей священнической среды, составивших основную массу студентов Томского императорского университета первых лет его существования. Студентов из дворян в Томске было сравнительно немного.

В 1896 году Геннадием Сибирцевым было подано прошение ректору Томского императорского университета о принятии его на медицинский факультет Императорского Томского университета, которое было удовлетворено, и молодой человек был зачислен на первый курс (13. Л. 2, 2 об.).
В личном деле студента Сибирцева к прошению прилагаются положенные справки: метрическое свидетельство о рождении и крещении, аттестат от Правления Вологодской духовной семинарии, свидетельство об отсрочке от воинской повинности от Тотемского уездного присутствия, свидетельство о состоянии здоровья от врача Тотемской городской земской больницы, а также свидетельство о том, что «Геннадий Евгеньевич Сибирцев, по собранным сведениям, поведения хорошего и ни в чём предосудительном в политическом отношении замечен не был» от канцелярии Вологодского губернатора (13. Л. 2, 2 об, 3, 3 об, 5, 11, 12, 13). 

Список изучаемых дисциплин на медицинском факультете с конца ХIХ века по сравнению с днём сегодняшним, конечно, изменился, но не радикально, видимо, потому что устройство человеческого организма весьма и весьма консервативно. Изучались предметы общей подготовки: анатомия, физиология, ботаника и зоология, гистология, физика, неорганическая и аналитическая химия, эмбриология, фармация. На старших курсах слушались более специализированные дисциплины: учение о нервных болезнях, акушерство и женские болезни, судебная медицина, эпидемиология, патологическая анатомия, оперативная хирургия, гигиена, учение о детских болезнях и др. К числу предметов, которые не изучают современные студенты-медики, относятся не только богословие, но и «минералогия с геологией». (13. Л. 18, 22, 23, 24, 27, 28, 34, 35, 36).

Средства, необходимые для проживания в Томске и для оплаты за обучение, будущий врач, происходивший из небогатой семьи, должен был изыскивать в значительной степени сам. В автобиографии он перечисляет некоторые свои источники дохода: «уроки, пение, служба в государственных учреждениях» (14. Л.1). Под «пением», скорее всего, подразумевалось участие в богослужебных песнопениях в храмах, что для выпускника духовной семинарии было хорошо освоенным навыком. Своего жилья у приезжего студента, конечно, не было, и приходилось его снимать, во всяком случае, в последний год обучения Геннадий Сибирцев проживал в некоем аналоге современного хостела: «Меблированных комнатах Комаровой», расположенных на углу улиц Дворянской и Подгорной.
...
В 1902 году Геннадий Евгеньевич Сибирцев по прохождении полного курса обучения получил диплом с присвоением ему степени лекаря.

Устинов Порфирий Васильевич — основоположник судебной медицины Среднего Урала

Аннотация:

История формирования и организации кафедры судебной медицины, и развитие судебно-медицинской деятельности на Урале остаются до настоящего времени малоизученными, отсутствуют научные исследования в этом направлении. В статье представлена биография основоположника кафедры судебной медицины Свердловского государственного медицинского института профессора Устинова Порфирия Васильевича, возглавлявшего ее с 1935 до 1971 г. Профессор являлся крупным ученым судебным медиком, стоявшим у истоков отечественной судебно-медицинской науки. Жизненный путь Порфирия Васильевича Устинова — это путь самобытного ученого, уникального педагога и практика, стоявшего у истоков организации судебно-медицинской службы Северо-Кавказского и Азово-Черноморского края, г. Свердловска, Среднего Урала и всей страны, начиная с 20-х годов XX века.
П.В. Устинов был рожден в 1897 г. 2 ноября в станице Качалинской области Войска Донского (Волгоградская область). Его отец был сельским учителем в церковно-приходской школе. После окончания начального курса обучения в школе П.В. Устинов получил среднее образование в Новочеркасском духовном училище Донской епархии.

В 1916 г. он поступил на I курс медицинского факультета Варшавского университета в г. Ростове, который окончил в 1921 г. со званием «лекаря». Еще находясь в статусе студента, он в 1917—1918 гг. был призван в ряды действующей армии, где выполнял обязанности врача.

С 1921 по 1922 г., сразу после окончания университета, Порфирий Васильевич руководил подотделом охраны здоровья детей губздрава, одновременно работая в должности врача-эксперта по детской преступности г. Ставрополя.

В 1922 г. Порфирий Васильевич перешел на работу в Донской университет на кафедру судебной медицины, которой заведовал в то время ее организатор, выдающийся судебный медик России, основоположник Ростовской научной судебно-медицинской школы профессор А.И. Шибков. В 1922— 1923 гг. Порфирий Васильевич занимал должность научного сотрудника кафедры, а с 1923 и по 1934 г. — штатного ассистента, в 1932 г. ему было присвоено звание приват-доцента.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СТАВРОПОЛЬСКОГО ГУБЕРНСКОГО ОТДЕЛА
ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ (1920–1924)
...
Кадровая нестабильность наблюдалась и в руководстве губздравотделом. В 1921 году его возглавил известный санитарный врач Лев Александрович Томпаков (1888–1961). В том же году И. С. Эрлиха в должности заведующего военно-санитарным подотделом сменил Петр Иванович Серебренников – выпускник медицинского факультета Московского университета, в годы Первой мировой войны младший ординатор госпиталя, врач полка. В 1918 году он был призван в Красную Армию, служил начальником санитарной службы дивизии, воевал на Восточном фронте против Колчака, на Юго-Восточном и Кавказском фронтах против Деникина. После болезни сыпным и возвратным тифом был переведен в Ставропольскую губернию 16. Так постепенно подбирались проверенные в боях за Советскую власть медицинские кадры.
В 1922 году на должность заведующего губздравотдела был назначен Ян Янович Октавец. Однако уже в феврале 1923 года он был снят с работы в связи с заведением на него уголовного дела по факту нецелевого расходования кредитов, в результате чего не хватило денег на выплату зарплат служащим [5].
После отстранения Я. Я. Октавца от должности в ечение месяца обязанности заведующего губздравотделом исполнял коммунист Александр Антонович Лобода – заместитель заведующего отделом 17. Судя по всему, он не имел медицинского образования, так как в годы Великой Отечественной войны он служил в военно-медицинских учреждениях на должностях заместителя по политической части и имел общевойсковые звания капитана, а затем майора. Вероятно, поэтому он и не был назначен заведующим.
С 29 марта 1923 года заведующим Ставропольским губернским отделом здравоохранения был назначен Иван Иосифович Павлов – фельдшер по образованию, коммунист, выходец из крестьянской семьи. В его характеристике отмечалось, что он, обладая знаниями в области советского строительства, при наличии энергии, сумел улучшить и поднять руководство аппаратом и сетью здравоохранения. С его приходом ситуация в руководстве отделом стабилизировалась 18.
Деятельность отдела постоянно находилась в поле зрения органов Советской власти. Неоднократно в первые годы его работа проверялась Рабоче-крестьянской инспекцией (Рабкрин). Проверяющие отмечали, что губздравотдел недостаточно уделяет внимания работе с уездными отделами здравоохранения; проводимые съезды, беседы с приезжающими врачами носят случайный характер. В делопроизводстве отдела отсутствовали документы о поездках в лечебные учреждения губернии, поэтому проверяющим невозможно было дать характеристику работы врачебных участков в уездах.
Именно в результате проверки 1923 года Рабкрин отметил бесхозяйственность в организации деятельности губздравотдела и передал документы в губернскую прокуратуру для возбуждения уголовного преследования в отношении заведующего отделом Я. Я. Октавца, а также заместителя заведующего И. С. Эрлиха и управляющего аптекоуправлением Рабиновича по ст. 110 УК РСФСР 19. За непредоставление отчетности Александровский уездный исполком выдал постановление на арест двух врачей и одного фельдшера 20.
Первые три года своей деятельности отдел существовал без средств, выделяемых центром. С 1923 года отдел официально перешел на финансирование за счет средств местного бюджета. В это время произошла реорганизация отдела – были упразднены 4 подотдела: организационный, охраны здоровья детей, снабжения, финансово-сметный, и образован административнохозяйственный подотдел. Во всех лечебных учреждениях была введена единая отчетность. Стала налаживаться связь с уездными отделами здравоохранения.

110. Злоупотребление властью, превышение или бездействие власти и халатное отношение к службе, если в результате таковых последовало расстройство центральных или местных хозяйственных аппаратов производства, распределения или снабжения, или расстройство транспорта, заключение явно невыгодных для государства договоров или сделок, или всякий иной подрыв и расточение государственного достояния в ущерб интересам трудящихся, карается -

лишением свободы на срок не ниже пяти лет со строгой изоляцией, а при особо отягчающих обстоятельствах - высшей мерой наказания.

Папа в моей памяти остался таким…»
Нина Тайц | 18 апреля 2015
Мой папа Самуил Аркадьевич Тайц родился 2 июня (15 июня по новому стилю) 1895 года в Варшаве. Его отец  служил коммивояжером – возил образцы железных и скобяных товаров по городам России и за границу. Мама, моя бабушка, в стремлении иметь дочь родила почти подряд шестерых сыновей. Самуил (Мулек по-польски) был вторым. Давид был на полтора года старше. Когда папе было 6 лет, он вместе со старшим братом начал посещать хедер. В 1905 году Самуил поступил в гимназию, которую окончил после восьмилетнего курса в 1914 году. В гимназии почти все годы он был освобожден от платы за обучение в связи с тем, что семья была недостаточно обеспечена. Оба брата, Давид и Самуил, рано начали заниматься репетиторством.

Тайц Самуил Аркадьевич, Варшава, 1914 г.
По окончании гимназии в 1914 году папа был принят по жребию в Императорский Варшавский университет на медицинский факультет. Надо пояснить, что для евреев существовала пятипроцентная норма поступления в высшие учебные заведения, и он при жеребьевке вытянул счастливый номер.
С самого начала Первой мировой войны папа работает санитаром в лазаретах и отрядах Красного Креста в Варшаве. Когда территория русской части Польши была оккупирована Германией и Австро-Венгрией, семья Тайц эвакуировалась в Москву. Варшавский университет переехал в Ростов-на-Дону. В 1915 году папа выехал туда же и продолжил заниматься на медицинском факультете, одновременно работая санитаром в госпитале Красного Креста.
С момента организации Красной гвардии ростовскими рабочими в августе 1917 году папа принимал участие в подготовке и обучении красногвардейских санитарных отрядов, а в ноябре 1917 году был назначен начальником санитарного отряда боевого участка Ростов–Нахичевань–Батайск. Во время взятия Ростова белыми Самуил ушел с остатками Красной гвардии. Вернувшись при обратном взятии, он продолжил обучение, при этом исполняя обязанности врача в лазарете. Окончив 4-й курс медицинского факультета, папа перебрался из Ростова в Москву, поступил на последний курс медицинского факультета 1-го Московского государственного университета, который окончил в феврале 1919 года. Одновременно работал заместителем заведующего Замоскворецким райздравом.
В Москве в апреле 1919 года папа вступил в брак с моей мамой Цецилией Соломоновной Аруин.

Мама, как и отец, окончила медицинский факультет Варшавского университета, где получила специальность зубного врача. Познакомились мои родители раньше, еще в 1916 году и, разлучаясь, поддерживали постоянную переписку, поскольку папа как военврач перемещался вместе с частями Красной гвардии. На протяжении двух с половиной лет он находился на Юго-Западном, Архангельском, Западном и Южном фронтах. Начав с должности младшего врача полка и продвигаясь по должности, Самуил закончил службу начальником санитарной части Украинской трудовой армии. В 1920–1921 годах он – член Харьковского горсовета. В Харькове в 1920 году родилась я, его единственная любимая дочь.
Самуил и Цецилия Тайц, 1919 г.
В августе 1921 года папа направляется на курсы усовершенствования врачей при Московском государственном университете, по совместительству преподает на высших курсах в Центропрофшколе. С 1923 по 1936 годы он работает в Московском комитете Союза металлистов старшим санитарным инспектором. Одновременно с 1925 по 1930 годы заведует Симоновским амбулаторным объединением (туда входили заводы «Динамо», «Амо», «Парострой» и др.). Как специалист в области оздоровления условий труда на производстве папа выступает с докладами на всесоюзных съездах по охране здоровья, участвует в международных съездах гигиенистов в Венгрии и Германии.
В памяти хранится эпизод из жизни отца этого периода: возвращаясь с одного международного съезда через Польшу, он остановился в Варшаве, обошел и объездил все родные, любимые, связанные с воспоминаниями детства и юности места. Из любопытства пошел на проходивший конкурс мужской красоты и… получил одно из призовых мест, а в качестве награды – пуловер, который у нас дома мы называли «за красоту». Несомненно, отец соответствовал принятым на этом конкурсе критериям мужской красоты.
В июле 1929 года папа решает целиком заняться наукой и проходит по конкурсу в Институт охраны труда им. Обуха. С 1932-го он – доцент кафедры гигиены труда Института усовершенствования врачей (ГИДУВ). В 1935 году папа заканчивает Марксистско-ленинский университет с присвоением звания «красный профессор». Тогда же в Центральном Институте усовершенствования врачей его утверждают в ученой степени кандидата медицинских наук без защиты диссертации на основе представленных публикаций.
С 1936 года он - начальник отдела промышленной санитарии Всесоюзной государственной санитарной инспекции Наркомздрава СССР. Эта должность приравнивается к должности заместителя наркома.
Папа в моей памяти остался таким: брюнет, со смуглой кожей, легко поддающейся загару, с небольшими усиками, рослый, с хорошей фигурой, с умным интеллигентным лицом. Он сохранил легкий польский акцент и форму обращения, характерную для интеллигентных поляков: вежлив со всеми людьми независимо от их ранга, всегда первым здоровался со знакомыми и при этом приподнимал шляпу, целовал руку женщинам. Был общителен, уравновешен, не помню его раздраженным или кричащим. Импонировала его манера слушать собеседников, интересоваться их делами, помогать советами. Обладая прекрасным чувством юмора, он шутил, оставаясь при этом с виду невозмутимым, и было трудно угадать, говорит он серьезно или шутит. Он много читал, очень любил и хорошо знал русскую литературу, свободно владел польским и немецким языками, знал идиш, хотя никогда не говорил на нем.
С начала 1919 года семья Тайц, включая бабушку, дедушку, братьев, жила в огромной шестикомнатной квартире в Петровском переулке (бывший Богословский переулок, в 1946-1993 годах – улица Москвина). В эту квартиру папа привел жену, здесь выросла и я. Папа, ставший ответственным номенклатурным работником, имел высокий персональный оклад (700 рублей в Институте усовершенствования врачей, а в должности старшего государственного санинспектора - 1000 рублей) и ряд других привилегий. Он не принимал никакого участия в домашнем хозяйстве, на кухне никогда не бывал, подавала ему всегда прислуга. Мог позволить себе зайти на Петровке в кондитерский магазин «Эйнем» и купить коробки дорогих конфет.
Cемья Тайц, Москва, во дворе дома
в Петровском переулке, 1924
Мое детство и отрочество прошли в атмосфере бесконечной любви родителей и тех возможностей, которые предоставлялись нашей семье благодаря положению папы. Они были радостными, безмятежными, исключительно благополучными. Позже, пережив тяжелейшие трагические события в моей жизни, я приняла очень близко к сердцу стихи Александра Кушнера:
«Читая Набокова, думал о том,
Что слишком счастливое детство опасно…»
1936 год – последний радостный год. К этому времени братья отца были на подъеме. Давид, член ВКП(б), директор Центральной поликлиники санаторного управления Кремля, находился во Франции со специальным заданием – сопровождал крупного специалиста медика для И.В. Сталина. Макс, выпускник МВТУ, руководитель самолетной лаборатории в ЦАГИ, представлен к Ордену Ленина и награжден автомобилем «Эмка» за разработку беспосадочного перелёта Москва–Северный полюс–Ванкувер, осуществленного Чкаловым, Байдуковым и Беляковым.
Первый тревожный «звонок» прозвучал летом 1936-го. Мы отдыхаем в Кисловодске. Отец общается с М.М. Литвиновым – наркомом иностранных дел, Л.М. Караханом – заместителем М.М. Литвинова (расстрелян в 1937 году), Г.Н. Каминским – наркомом здравоохранения (расстрелян в 1937 году). Там, в Кисловодске, позвонив в Москву, папа узнал об аресте брата Давида. А вскоре наступил черед папы.
Тот вечер – 26 февраля 1938 года – запомнился отчетливо и ясно. Возвращаясь из института домой (в 1937 году я поступила в 1-й Московский медицинский институт), я обратила внимание на то, что около парадного подъезда прохаживаются несколько специфической внешности мужчин в штатском. Но это уже было привычным – полным ходом в нашем доме шли аресты. Появление этих людей меня особенно не взволновало. На улице было зябко, шел крупный мокрый снег. Папа пришел с работы поздно и, войдя, произнес: «Счастлив, кто дома». Эта фраза осталась со мной на всю жизнь. Ночью раздались резкие звонки, стук в дверь. В проеме двери стояли четверо: двое в штатском, один в военной форме и наш дворник Николай. Военный предъявил ордер на обыск и арест, подписанный Заковским, заместителем наркома НКВД (расстрелян в конце 1938 году).
Нам приказали сесть, не двигаться и не разговаривать. Почти всю ночь длился обыск. Естественно, ничего компрометирующего не нашли, забрали какие-то фотографии, письма, научные рукописи. Папа показал мне глазами, что надо спрятать его письмо к следователю прокуратуры по поводу охраны труда на предприятиях (он думал, что это является причиной ареста). Я сумела спрятать письмо, а папа под утро, перед тем как его увели, написал доверенности маме на получение денег.
Я была потрясена самообладанием, собранностью папы. В ночь ареста, после изнурительного обыска, он ничего не забывал, думал прежде всего о семье, фактически остающейся без средств к существованию: жена, работающая на полставки зубным врачом, дочь и зять – студенты, мать, не получающая пенсии, дочка арестованного брата – школьница (вскоре арестовали и ее маму, жену Давида).
Наступил непередаваемый трагический момент страшного расставания. Папа держался спокойно и независимо. Когда его уводили, он сказал: «Это недоразумение, разберутся, и я скоро вернусь».  Было ему 42 года. Больше я никогда не видела своего отца, а любила его очень, дружба у меня с ним была самая тесная, даже теснее, чем с мамой.
Некоторое время папа находился во внутренней тюрьме на Лубянке, а затем был переведен в камеру Таганской тюрьмы. В камере сидело более 150 человек, духота была страшная, почти не кормили, одна «параша» на всех, никаких сведений от родных, никаких газет – полная духовная изоляция. Но арестанты, в основном крупные политические, общественные, научные деятели, находили в себе силы и между мучительными допросами умудрялись читать лекции по специальности. По словам папиного однокамерника доктора Самета, Самуил Аркадьевич Тайц прочел полный курс «гигиены труда». Был он собран, держался бодро, мужественно, но страшно волновался, что не имеет никаких сведений о близких, считал, что жена арестована и безумно тревожился за беременную дочь.
Мы с мамой в это время простаивали в длинных очередях в Таганской тюрьме, чтобы хоть что-нибудь узнать о папе и передать ему продуктовую посылку и деньги. Но никаких сведений об арестованных не давали.
Папа был осужден Особым совещанием НКВД 25 мая 1938 года к 8 годам исправительно-трудовых лагерей по подозрению в шпионаже.
В конце мая маме позвонил следователь Чернов и сказал, что отца отправляют в лагерь на Дальний Восток. Мы с мамой на протяжении многих дней и ночей дежурили на железнодорожных путях Казанского вокзала с толпой таких же, как и мы, в надежде увидеть папу. На путях стояло много товарных вагонов, в них грузили арестованных, нас отгоняли, но мы все равно бежали, увлекаемые людьми. Папу мы так и не увидели.

Эшелонная весточка, Москва, 21 июля 1938 г.
Первую весточку мы получили от него 21 июля. В почтовом ящике оказалась коробка от папирос с нашим адресом, в нее был вложен оторванный мундштук от папиросы, на котором было написано: «Москва 21/VII. Мои дорогие! Сегодня выезд из Москвы в Колыму. Поздравляю Ниночку с днем рождения. Вы заботьтесь только о себе, обо мне не беспокойтесь. Привет всем нашим. Целую. Самуил». Эту коробку он выбросил из вагона, а сочувствующие, сострадательные люди (а таких, которых коснулась такая же беда, было несчетное количество) как-то доставили ее нам.
Затем такие же письма стали приходить по мере продвижения поезда на Восток – из Ногинска, Саратова, Омска. Этот чудовищный эшелон – товарные вагоны, набитые больными, умирающими, умершими, голодными и жаждущими людьми на нарах, на полу, часами стоявший в степях под раскаленным солнцем, – шел до Владивостока свыше месяца. Папа заболел тяжелой формой цинги. На любительской фотографии, присланной папой из Владивостока, он неузнаваем – старый, с отечными, набухшими руками, с изменившимся отечным лицом.
Тайц Самуил Аркадьевич, Владивосток, 1938 г
По приезде во Владивосток он был помещен в лагерную больницу, а затем в пересыльный пункт – «транзитку» СВИТЛАГа НКВД, в 5-й барак 3-й роты.
    Мы были уверены, что непременно арестуют и маму. На протяжении  нескольких лет у мамы в чемоданчике были собраны необходимые для ареста вещи, и каждую ночь она ждала, что приедут за ней. Я уговаривала маму, что по воскресеньям не арестовывают, так как сотрудники НКВД отдыхают. И эта моя ложь «во спасение» дала ей возможность спокойно спать одну ночь в неделю.
Из «транзитки» мы получили много писем, и все они, несмотря на ужас его положения, поразительно бодрые, в них только забота о нас. Письма написаны на оберточной бумаге, в самодельных конвертах, внутри которых он обязан был писать: «Тайц С.А. 1895 г. заключен в ИТЛ на 8 лет по подозрению в шпионаже».
Из письма жене 26 мая 1939 года:
«Очень прошу часто и подробно писать, так как я хочу быть осведомленным о вашем житье-бытье без прикрас. Тебе, моя родная, должно быть, приходится много работать! Что я могу сделать в утешение! Хочу надеяться, что мое положение скоро изменится. Во всяком случае,  надо принимать соответствующие меры, так как надо добиться, чтоб прочли мое заявление, а разбираться в нем нечего, так как, собственно, никакого дела и нет».

«Дело», действительно, было сшито наспех и грубо. Вот как позже папа писал об этом в своем заявлении Председателю Президиума Верховного Совета РСФСР Н.М.Швернику: «На следствии мне было категорически заявлено, что я не могу быть освобожден из-под стражи, а должен сам что-нибудь выдумать о моей принадлежности, хотя бы и косвенной, к шпионажу. В ответ на мой отказ от выдумки какой-либо фабулы в этом роде следователь Холданов предложил мне в качестве вспомогательного материала книгу «о деятельности шпионских организаций в СССР», автором которой был тогдашний начальник Московского управления НКВД, замнарком внутренних дел Заковский (кстати, с санкции Заковского же я и был арестован). Следователь мне указал, что я должен выбрать из этой книги какой-нибудь пример шпионажа и приписать себе. В результате примененного ко мне физического насилия я вынужден был составить САМООГОВОР в надежде на то, что бессмысленность его станет всем очевидной и что, когда я вырвусь из рук следователей, применяющих антисоветские методы ведения следствия, то всегда смогу доказать несостоятельность написанного мной самообвинения».

  Из Владивостока папа был этапирован на Колыму, в Магадан. В Магадане находился на разных приисках – Усть-Утиная, Нижний Сеймчан, Дусканья. Почти с самого начала работал врачом, обслуживал заключенных и вольнонаемных. Я в это время училась в медицинском институте, и в своих письмах папа тревожится о качестве моей учебы, стремится профессионально направлять меня в овладении будущей специальностью. Приведу эти письма без комментариев, они говорят сами за себя.
Из писем дочери:

24.IV.39 г. «Моя дорогая Нинушечка! <…> Как ты занимаешься? Как идут у тебя экзамены? Обо всем ставь меня в известность. <…>  Как тебе нравятся занятия на санитарном факультете? Отсюда трудно советовать, но, если бы была возможность, лучше перевестись на лечебный факультет».

Письмо С.А.Тайца, Усть-Утиная, 8.XI.1939 г
8.XI.39 г. «Дорогая моя Ниночка! Ты сейчас начинаешь занятия на III курсе, на крайне ответственном  курсе в смысле общей подготовки врача. Не знаю, какую специальность ты изберешь, надеюсь, что об этом мы сможем лично еще много поговорить, но одно ты должна себе усвоить: жизнь может забросить далеко (при самых лучших собственных твоих желаниях, а не по нужде, как мне пришлось поехать) и надо быть готовой к самой разнообразной работе врача, а не только по своей узкой специальности. Вывод: надо всеми предметами интересоваться, иметь хорошую общую подготовку».

4/Х-39 г. «Ниночка, моя золотая, как-то не верится, что ты уже на III курсе, и в то, что ты уже серьезно втягиваешься в работу медика. На этом курсе тебе уже придется посещать клиники и проходить ряд предметов общеклинических. Не сомневаюсь, что ты будешь охотно заниматься и не ограничишься лишь учебниками, а будешь читать и литературу основоположников медицины <…>. Очень мне хотелось бы, чтобы ты была широко образованным врачом, а не лишь ремесленником в медицине. Кругозор, который приобретается в студенческие годы, играет весьма значительную роль в дальнейших знаниях и интересах врача. Необходимо также приобрести и технические навыки, вне зависимости от того, к какой специальности готовишься. Узкая специальность хороша для городов, а можно оказаться по доброй воле в каких-нибудь таежных местах, и тут уже приходится оказывать медицинскую помощь в самых разнообразных случаях».
9/VII-40 г. «Моя родная Ниночка! <…> Сейчас, когда ты уже на 4-м курсе, имеются все данные за то, что ты институт закончишь, и уж пора поставить перед собой вопрос, по какой специальности ты пойдешь. Надеюсь, что мой совет в этом деле тебе будет не лишним. Хотя ты и на санитарном факультете и  как будто это определяет твою дальнейшую специальность, все же именно в институте тебе необходимо получить возможно наибольший запас знаний по лечебным дисциплинам, так как узкая специализация  может быть выдержана лишь в городах, а уже в районе или поселках приходится работать по всем, или, во всяком случае, по многим специальностям. А ведь по распределению, по окончании института, или по всяким другим причинам, можно и по доброй воле очутиться и выбрать себе место жительства не Москву, и тогда придется заниматься и лечебной медициной, тем более, что в представлении обывателей со званием врача обязательно связывается и лечебная помощь  <…>  И крайне необходимо, уже будучи на последних курсах, избрать свою будущую специальность и по ней работать более усиленно (не запуская все остальное) с тем, чтоб к моменту окончания института руководитель кафедры знал о существовании исследователя своей школы и при необходимости поддерживал».

Читая эти письма, нельзя не обратить внимание на то, что в них звучит настойчивый совет – как можно полнее овладевать разносторонними знаниями не по какой-то  одной узкой специальности, а по широкому спектру лечебной медицины. Совет не случаен. Папа не пишет об этом прямо, но недвусмысленно дает понять: нужно быть готовой к таким поворотам судьбы, когда не только по распределению, но «и по всяким другим причинам» можно очутиться далеко от Москвы, «в каких-нибудь таежных местах», где разносторонняя квалификация врача станет условием выживания. И когда я, учась в институте, устроилась ради заработка в райздравотдел, это его отнюдь не обрадовало.

12.06.1943 г. «Не очень меня радует устройство Ниночки в аппарате райздрава. Ей необходимо в первые годы работы, в первую очередь, научиться лечебному делу и получить практику в этом отношении, а административная работа придет уже попозже, когда будет опыт лечебный, тогда она и ценнее, и полезнее. Если имеется возможность устройства на какой-нибудь постоянной работе в больнице или госпитале, то это было бы полезнее, и больше помощи принесла бы обществу. А, может быть, где-нибудь в научной лаборатории (институте) возможна работа?»

До последнего часа своей жизни папа продолжал верить в то, что справедливость будет восстановлена. И эту свою надежду он, как мог, пытался передать маме и мне.
Из писем домой:
    31.08.1939 г. «Не перестаю верить, что в ближайшее время судьба изменится <…> надо крепиться и надеяться, что в ближайшем будущем заживем по-старому. Где ваши обещанные фотографии? Очень хотелось тебя и Ниночку повидать, пока хотя бы на снимке».
    09.10.1939 г.  «Я твердо верю, что в ближайшее время поеду к вам. Опасность лишь, что в связи с перерывом в навигации (с 15 декабря по 15 мая) может и не успеть проведение всех формальностей и прохождение по всем инстанциям моего вызова. Я не сомневаюсь, что в результате протеста прокурор НКВД вынесет благоприятное для меня решение…»
    22.06.1940 г. «Живу надеждой, что скоро увидимся и заживем по-прежнему. Как моя золотая дочка? Летом у нее больше времени, и пусть мне пишет».
   04.11.1940 г. «Я твердо уверен, что в ближайшем будущем все это закончится и с желательными результатами…»
Надеждам не суждено было осуществиться. Папа скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг в октябре 1944 года. Ему было 49 лет. За три месяца до этого я получила от него письмо:
   24.07.1944 г. «Ниночка, моя дорогая! Из твоих писем я знаю, что ты сейчас занимаешься и готовишься к рентгенологии. Специальность неплохая, но требует знаний больше, чем ряд других специальностей. Ведь к вам, рентгенологам, обращаются другие врачи со своими сомнениями в диагнозе, и ваше заключение очень часто является решающим, и от него зависит дальнейший метод лечения. Так что необходимо быть квалифицированным рентгенологом и не суживать свои познания лишь в технике».
Завещание папы я исполнила. Окончив медицинский институт, я защитила кандидатскую диссертацию, до ухода на пенсию в 1975 году работала заведующей рентгеновским отделением в клинике лечебного питания в институте питания Академии медицинских наук.
Папу посмертно реабилитировали в 1955 году.
После реабилитации я с братом папы Максом Аркадьевичем установила символические мраморные доски с именами папы и дяди Давида в колумбарии Донского крематория, в нише, где находятся урны с прахом дедушки и бабушки.
Памяти папы я посвятила книгу «Линия жизни в письмах и документах, 1895-1944. Воспоминания дочери» (М., 2006), в которую вошли и мои воспоминания о нем, и документы из его «Дела», и письма из Колымских ИТЛ. На мой взгляд, эти документы и письма представляют исторический интерес. Сберечь их важно и для современников, и для потомков, они взывают к тому, чтобы ничего подобного не повторилось.

Проф. Ю. С. Сапожников
ВОСПОМИНАНИЯ СУДЕБНОГО МЕДИКА
...
В первой половине 1934 года Ивановский медицин­ский институт объявил конкурс на должность заведую­ щего кафедрой судебной медицины. На конкурс подали заявление четыре человека: я, Порфирий Васильевич Устинов, Владимир Иванович Воскобойников (ученики проф. Александра Игнатьевича Шибкова, заведующего кафедрой судебной медицины Ростовского мединститу­ та) и Яков Леонтьевич Лейбович — Главный судебномедицинский эксперт Наркомздрава. Дирекция медицинского института все материалы подавших на конкурс лиц направила в Москву —в
Институт судебной медицины с тем, чтобы последний высказал свои соображения о кандидатах на заведывание кафедрой. Кандидатура Лейбовича сразу отпала, так как он не представил на конкурс своих научных трудов. Институт судебной меди­ цины первым кандидатом на заведывание кафедрой су­ дебной медицины представил меня. С таким решением института судебной медицины согласился и Ученый со­вет Ивановского медицинского института.-

Крупные судебные медики в 30-е годы и позже нередко упрекали Я.Л. Лейбовича в трактовке ряда научных данных «с позиций идеализма». Видимо, это и повлияло на его дальнейшую жизнь и деятельность: в 1931 г. он был освобожден от всех своих постов в г. Москве, а редактируемый им сборник «Судебно-медицинская экспертиза» закрыт. С 1932 по 1936 гг. он заведовал кафедрой судебной медицины Томского медицинского института. В 1939 - 1941 г.г. заведовал кафедрой судебной медицины Винницкого медицинского института.

ОТ ИСТОКОВ В БУДУЩЕЕ: К 125-ЛЕТИЮ. КАФЕДРЫ СУДЕБНОЙ МЕДИЦИНЫ. СИБИРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО. МЕДИЦИНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА.
...
А кафедру судебной медицины Томского медицинского университета принял Лейбович Яков Львович – он заведовал два года, с 1934 по 1936-й. До заведования был главным судебно-медицинским экспертом Наркомздрава РСФСР.

С 1934 года работал главным судебно-медицинским инспектором Народного комиссариата здравоохранения Украинской ССР и заведовал кафедрой судебной медицины Киевского производственного института. С 1935 года — заведующий кафедрой судебной медицины Киевского медицинского института.

Сапожников Юрий Сергеевич
1897–1970

Сапожников Юрий Сергеевич
Доктор медицинских наук. Профессор.

Родился в 1897 г. в семье судебного медика. В 1918 г. поступил в Саратовский университет, при этом работал на кафедре судебной медицины препаратором.

В 1924 г. закончил медицинский факультет Саратовского университета. С 1924 по 1930 гг. — ассистент кафедры судебной медицины Саратовского Университета (под руководством профессора М.И. Райского).

В 1931 г. организовал в Иванове первый в системе здравоохранения СССР Научно-исследовательский институт судебной медицины. С 1934 г. — заведующий кафедрой судебной медицины в Ивановском Медицинском институте. С 1935 г. - профессор.

С 1936 г. заведующий кафедрой судебной медицины Киевского Медицинского института (по 1970 г.). С 1937 г. в течение 17 лет являлся главным судебно-медицинским экспертом Украины.

В 1939 г. защитил докторскую диссертацию по теме «Первичный осмотр трупа на месте его обнаружения».

В период Великой Отечественной Войны явился инициатором создания в Советской Армии судебно-медицинской службы. В 1942 г. являлся консультантом по судебно-медицинским вопросам Главной военной прокуратуры Советской Армии. С 1944 по 1945 гг. являлся директором Киевского НИИ судебной медицины. В 1951 г. был командирован в Корейскую НДР для организации судебно-медицинской службы. Его учебник по судебной медицине в 1950 г. был издан в Пхеньяне на корейском языке.

Занимался вопросами экспертизы трупных изменений (предложил методику диагностики стадий и фаз трупных пятен, разделил стадии гипостаза и стаза трупных пятен на фазы), экспертизы огнестрельных повреждений, механической асфиксии, термических повреждений, определения возраста, оценки степени тяжести телесных повреждений, утраты трудоспособности, членовредительства и исследования обгоревших трупов. Разработал методику определения прижизненности повреждений при проникающих ранениях полых органов в случаях исследования обгоревших трупов.

Автор 120 научных трудов, в том числе: экспертизы трупных изменений, травматологии, механической асфиксии, термических повреждений, определения возраста, оценки степени тяжести телесных повреждений, утраты трудоспособности, членовредительства. В 1940 г. - монография "Первичный осмотр трупа не месте его обнаружения".

Был председателем Украинского и членом Правления Всероссийского научных обществ судебных медиков, членом Правления Киевского отделения научного общества судебных медиков, почетным членом Грузинского научного общества судебных медиков и криминалистов, членом редакционного совета журнала «Судебно-медицинская экспертиза».

Был женат на Агнессе Михайловне Гамбург (ученице профессора М. И. Райского) — судебном медике, профессоре кафедры судебной медицины Киевской медицинской академии последипломной практики.

Бирюков Дмитрий Андреевич

Бирюков Дмитрий Андреевич (19 августа [01 сентября] 1904 года, город Новочеркасск, Область Войска Донского - 08 января 1969 года, город Ленинград), врач, физиолог.

Доктор медицинских наук (1935). Профессор (1935). Академик Академии медицинских наук СССР (1962).

Из дворян. Окончил медицинский факультет Ростовского государственного университета (1927).

Работал в лаборатории под руководством И.П. Павлова, изучал закономерности физиологии высшей нервной деятельности (с 1928 года). Заведующий кафедрой физиологии Ростовского государственного университета (1935-1938). Заведующий кафедрой нормальной физиологии (1938-1949), директор (1944-1949) Воронежского государственного медицинского института (ВГМИ). Заведующий кафедрой сравнительной физиологии и патологии 2-го Московского медицинского института (1949-1950). Директор Института экспериментальной медицины Академии медицинских наук СССР (с 1950 года).

Главный редактор «Физиологического журнала СССР имени И.М. Сеченова» (с 1950 года).

Проводил исследования по эволюции физиологии и сравнительной физиологии и патологии высшей нервной деятельности, связанных с экологическим направлением.

Автор книг: «Безусловные слюнные рефлексы человека» (Ростов, 1935), «Материалы к вопросу о рефлекторной регуляции сердечнососудистой системы» (Воронеж, 1946), «Экологическая физиология нервной деятельности» (Ленинград, 1960) и другие.

После смерти профессора Шибкова А.И. в 1939 году кафедру судебной медицины возглавил доцент Николаев Н.Н., а после его ухода на фронт в 1941 году заведовать кафедрой стал соратник Шибкова А.И. и руководитель Областной судебно-медицинской службы Кечек К.С. Под его руководством кафедра уделяет внимание экспертной работе и преподаванию судебной медицины на практическом экспертном материале. В 1944 году заведующим кафедрой был избран воспитанник кафедры профессор Щедраков В.И. Уроженец ст. Константиновской, из казачьей семьи, он в 1923 году окончил медицинский факультет донского университета и до 1932 года работал на кафедре под руководством профессора Шибкова А.И., затем был избран на заведование кафедрой в Нижегородском университете, где защитил докторскую диссертацию, стал профессором, руководил двумя кандидатскими диссертациями, был председателем научного общества патологов. Вернувшись в Ростов-на-Дону, Щедраков В.И. провел большую работу по восстановлению кафедры после военной разрухи и организации учебного процесса. Одновременно он возглавил и службу судебно-медицинской экспертизы Ростовской области. Щедраков В.И. уделял большое внимание подготовке и совершенствованию экспертных кадров, многие из них стали организаторами подразделений службы в районах области.

Щедраков Василий Ильич
1896–26.02.1961

Щедраков Василий Ильич
Доктор медицинских наук, профессор.

Окончил медицинский факультет Донского университета в 1923 г. (1921 г.?), до 1931 г. был ассистентом кафедры судебной медицины этого же факультета, руководимой проф. А.И. Шибковым. В 1930 г. получил звание доцента.

С 1931 (1932?) по 1944 год заведовал кафедрой судебной медицины Горьковского медицинского института, явившись, по сути, организатором педагогического процесса в варианте, близком к современному. Одновременно был главным областным судебно-медицинским экспертом. Вскоре получил ученое звание профессора. Основное научное направление кафедры в тот период - морфологическая характеристика повреждений и заболеваний.

В 1940 г. (1939 г.?) защитил докторскую диссертацию «О морфологических изменениях в организме при смерти от переменного электрического тока преимущественно малого напряжения и силы».

В 1944 г. вернулся в Ростов, где заведовал кафедрой до 1961 г. Одновременно был начальником областного бюро СМЭ.

Является автором главы «Смерть от действия электричества» в известном учебнике «Основы судебной медицины», вышедшем в 1938 г. под общей редакцией Н.В. Попова. Подготовил большое количество учеников, многие из которых стали руководителями республиканских и областных бюро СМЭ. Под его руководством защищено 6 кандидатских диссертаций.

Скончался 26 февраля 1961 г.

ВОССТАНОВИМ ИСТОРИЧЕСКУЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: ЭТО НУЖНО НЕ МЁРТВЫМ, ЭТО НУЖНО ЖИВЫМ
В этом году наш город будет отмечать знаменательное событие — столетие с момента постройки и освящения церкви Покрова Пресвятой Богородицы.

Сегодня главный храм станицы является основной исторической достопримечательностью, центром Православной Веры Константиновского района, которая связывает нас со славной историей казачьей станицы Константиновской.

На сегодняшний день город Константиновск это небольшой районный центр Ростовской области со многими проблемами, свойственными для сельской глубинки. Возможно, по количеству этих проблем мы даже опережаем своих соседей из Семикаракорского , Усть-Донецкого, Тацинского и Морозовского районов.

Но было и другое время. Станица Константиновская до 1917 года являлась центром Первого Донского Округа, расположенного в самом сердце Донской области с её древней и славной историей. К концу 19-го — началу 20 века, станица Константиновская была одной из самых богатых, динамично развивающихся станиц Донской области. Ярким примером этого служит постройка двух великолепных храмов: Николаевского собора (в 1892 году) и Покровской церкви в 1912 году.

Станица КОЧЕТОВСКАЯ

Абрамовы, Абызовы, Аверковы, Агаповы, Агданцовы, Ажогины, Акимовы, Аксентьевы, Алексеевы, Алешины, Анохины, Антиповы, Астаховы, Атлановы, Бабкины, Бандуристовы, Баранниковы, Беловы, Белоглазовы, Бирюковы, Богучарсковы, Болдыревы, Бондаренковы, Борисовы, Букины, Булдылины, Бурдины, Бурундуковы, Васильевы, Гайдуковы, Герасимовы, Горбатовы, Горины, Григорьевы, Губины, Гуковы, Давыдовы, Даниловы, Демидовы, Демины, Долговы, Дураченковы, Духопельниковы, Дымовы, Ермолаевы, Ершовы, Ерыженсковы, Жмуркины, Звягинцевы, Зимины, Золотаревы, Золотновы, Зотовы, Зуйкины, Ивановы, Ильины, Инютины, Казаркины, Калабины, Калинины, Калмыковы, Калюжновы, Кардаильсковы, Карташовы, Качалины, Кирсановы, Киселевы, Князевы, Кожановы, Корабельниковы, Коротины, Короченцовы, Коршуновы, Косовсковы, Косовы, Косоротовы, Костины, Краснянсковы, Кругловы, Кувакины, Кужелевы, Куликовы, Кульгачевы, Кумсковы, Кунаковы, Кучеровы, Лебедевы, Литвиновы, Луковсковы, Лукьяненковы, Макаровы, Макеевы, Мальковы, Мамоновы, Масловы, Мельниковы, Можаровы, Морозовы, Нелидины, Никитины, Огортцовы, Ореховы, Осыкины, Павловы, Парамоновы, Пересадчиковы, Петренковы, Петровы, Подкопаевы, Пономаревы, Поповы, Пятибратовы, Ребриевы, Рыльсковы, Савины, Садовниковы, Сальниковы, Самсоновы, Сафроновы, Сашниковы, Семеновы, Семерниковы, Серебряковы, Сизякины, Скоробогатовы, Смольяниновы, Сорокины, Сотоваловы, Стефановы, Студеникины, Сухаревы, Табунщиковы, Тарасовы, Тихоновы, Ткачевы, Трифоновы, Трусеевы, Тюрьморезовы, Федоровы, Фроловы, Харитоновы, Харлановы, Хоперсковы, Чекуновы, Черемановы, Черноусовы, Шабаршины, Шапкины, Шашиловы, Щедраковы, Щепетковы, Щербаковы, Юносовы, Яковлевы, Ячменовы.

Ш-Щ
Шипшины
Широковы
Широковы
Широковы
Шишловы
Шишкины
Шовские
Штрубины
Штрубины
Щекины
Щербаковы

Гео́ргий Па́влович Ру́днев (24 августа [5 сентября] или 25 августа [6 сентября] 1899, Полтава ― 27 июля 1970, Москва) — советский врач-инфекционист, действительный член АМН СССР (с 1953; член-корреспондент с 1948, член Президиума АМН СССР), автор метода двухэтапной вакцинотерапии.
Родился в 1899 году, по разным данным 24 августа (5 сентября)[1] или 25 августа (6 сентября) 1899 года, в Полтаве[2][3]. Младший из двух сыновей небогатого фармацевта. Отец бросил семью, когда Георгию было шесть лет[2][4].

В 1909 году поступил в Полтавскую 1-ю мужскую гимназию[2]. В 1918 году окончил её с серебряной медалью и поступил на медицинский факультет Донского университета[5]. В 1919—1920 годах служил в Красной армии[1]. Во время обучения медицине много работал в госпиталях для больных заразными болезнями. Сам переболел сыпным и дважды — возвратным тифом, заразился туберкулёзом[6].

Окончив университетский курс, с 1 октября 1923 года работал штатным ординатором в госпитальной терапевтической клинике медицинского факультета под руководством И. В. Завадского, где начал вести педагогическую работу со студентами-медиками и санитарами — слушателями курсов повышения квалификации[5][7]. В 1924 принял участие в экспедиции в поражённые малярией район хутора Персиановка, а в 1925 году в аналогичной экспедиции на черноморское побережье Кавказа (Адлер—Пиленково) в качестве клинициста и гематолога[8][9]. В 1926 году участвовал в борьбе с эпидемией брюшного тифа и дизентерии в Ростове-на-Дону и сам пострадал от неё[10].

По завершении ординатуры, с 1 октября 1926 года стал ассистентом госпитальной терапевтической клиники[5]. Под руководством Б. Н. Страдомского увлёкся гематологией. Написал самостоятельную научную работу на тему «Изменения крови при клинической смерти», которая не была принята в качестве диссертации, но впоследствии использовалась при разработке переливания трупной крови[10].

Летом 1929 года проходил дополнительное обучение бактериологии и серологии в лаборатории М. И. Штуцера в Северо-Кавказском краевом микробиологическом институте, после чего вместе со своей женой выехал в село Заветное в Сальских степях для борьбы с эпидемией чумы и сибирской язвы[11][12].

В конце 1920-х годов занимался изучением бруцеллёза, в 1930 году предложил использовать для его лечения рентгенотерапию. Метод дал лучшие результаты, чем доступная в то время медикаментозная терапия, и вошёл в практику[13].

С 18 ноября 1930 года ассистент[5], а с 1 сентября 1933 года — доцент созданной в Ростовском медицинском институте кафедры инфекционных болезней[12]. В 1932 году руководил борьбой с малярией в Адыгейской области, летом 1933 и 1934 годов — в Анапском районе[12]. В 1932—1933 годах вновь выезжал на работу в Сальские степи — в деревню Алексеевка, где произошла новая вспышка чумы[14].

Одновременно с 1930 по 1933 год работал сначала младшим, затем старшим ассистентом биохимического отделения экспериментальной патологии в Северо-Кавказском краевом институте организации и охраны труда, а с апреля 1933 по 1934 год — заведующим экспериментально-лабораторным сектором Северо-Кавказского краевого института травматологии и переливания крови. С 20 марта по 13 ноября 1934 года в связи со смертью Б. Н. Страдомского исполнял обязанности заведующего лабораторией инфекционных болезней Ростовского медицинского института[12].

В сентябре 1934 года приглашён в Дагестанский медицинский институт для организации клинической кафедры пропедевтики внутренних болезней, приступил к работе 18 ноября того же года[15][12]. С 1935 года организовал и возглавил кафедры факультетской терапии и инфекционных болезней этого института[16], а кафедру пропедевтики внутренних болезней в 1936 году передал под руководство профессора Владимира Григорьевича Божовского[17]. Кроме преподавательской работы вёл исследования бруцеллёза, малярии, тифов, чумы, туляремии и других инфекционных болезней. 8 февраля 1936 года защитил докторскую диссертацию «Клиника чумы»[18].

В 1937 году приглашён в Ростовский медицинский институт на должность заведующего кафедрой инфекционных болезней, в конце того же года получил звание профессора. В 1938—1940 годах под его руководством кафедра занимала в институте первое место по подготовке выпускников[19]. Продолжил научную работу по теме чумы и в 1938 году опубликовал монографию «Клиника чумы», которая в 1939 году получила первую премию Учёного совета Наркомздрава СССР и была переиздана в 1940 году[20]. В качестве ведущего специалиста в этой области в 1940 году выступал с курсом лекций в Иркутском противочумном институте и в саратовском институте «Микроб»[21]. Одновременно продолжил изучение туляремии, в январе 1939 года в докладе «Клиника и лечение туляремии» на Всесоюзной конференции микробиологов, эпидемиологов и инфекционистов предложил новую классификацию её клинических форм на основе патогенетического подхода[22].

В июле 1940 года отказался участвовать в конкурсе на должность заведующего кафедрой инфекционных заболеваний 2-го Московского медицинского института, мотивировав отказ нежеланием прерывать научную работу, развёрнутую на кафедре Ростовского медицинского института[23].

В самом начале Великой Отечественной войны ушёл добровольцем на фронт. Вначале был назначен армейским эпидемиологом 19-й армии, вскоре переведён на должность начальника отдела особо опасных инфекций 316-го санитарно-эпидемиологического отряда (лаборатории) Западного фронта, где служил до мая 1944 года. По другим данным, до перевода в 316-ю СЭЛ служил эпидемиологом 19-й армии, 1-й ударной армии, затем с февраля по сентябрь 1942 года начальником отделения 1384-го эвакогоспиталя[24][1].

Занимался организационной и методической работой, подготовкой медицинских кадров. В июне 1942 года организовал первый учебный сбор врачей инфекционных госпиталей Западного фронта[25]. Зимой 1942—1943 годов был командирован на Сталинградский фронт для борьбы с эпидемической вспышкой туляремии. Переболел этим заболеванием, заразившись по неосторожности при вскрытии инфицированного грызуна[26]. В январе—феврале 1944 года возглавил группу врачей, направленных для борьбы с нетипичной для зимнего сезона вспышкой дизентерии в одном из соединений Западного фронта, которая была успешно ликвидирована[27].

Весной 1944 года избран по конкурсу на должность заведующего кафедрой инфекционных болезней Центрального института усовершенствования врачей, где работал до конца жизни[28][29].

С 1948 года член-корреспондент, с 1953 года — действительный член Академии медицинских наук СССР[30]. С 1948 по 1953 год член бюро, с 1953 по 1957 год академик-секретарь Отделения клинической медицины, в 1960—1962 годах член Президиума АМН[31].

Продолжал активную научную деятельность, в 1950-е и 1960-е годы опубликовал ряд монографий и множество статей об особо опасных инфекционных заболеваниях[32]. Разработал новый метод щадящей (двухэтапной) вакцинации против бруцеллёза и туляремии[33][31]. Под его руководством был обоснован и внедрён прерывистоцикловой метод лечения кишечных инфекций антибактериальными препаратами. Предложил новые классификации хронического бруцеллёза, туляремии, натуральной оспы и сибирской язвы. Изучал изменчивость эпидемиологии и клинической картины инфекционных заболеваний под влиянием изменений профилактических и социально-экономических факторов, лекарственно-устойчивые и смешанные инфекции[34]. Руководил изданием сборников научных трудов кафедры, выходивших под общим названием «Лечение инфекционных больных». В 1960-е годы организовал ряд выездных циклов занятий с врачами Волгограда, Ульяновска, Астрахани и Душанбе[35].

В разное время входил в правление Всесоюзного общества эпидемиологов, микробиологов и инфекционистов; Московского общества инфекционистов. Был организатором множества съездов и конференций[29].

Неоднократно бывал в зарубежных командировках для участия в международных научно-медицинских мероприятиях, в частности:

в июле 1945 года в Иране на I Всеиранском научно-медицинском конгрессе[36];
в 1958 году в Корейской Народно-Демократической Республике по обмену опытом[37];
в ноябре 1958 года в Финляндии по обмену опытом[38];
в 1959 году в Италии на Втором конгрессе по инфекционной патологии в Милане[37];
в октябре 1960 года в Болгарии на национальной конференции по вирусному гепатиту и постгепатитным состояниям[39];
в январе 1961 года в Индии по обмену опытом[40];
в январе 1963 года в Египте по обмену опытом[41];
в октябре 1963 года в Чехословакии на международной научной конференции по антропонозам в Кошице[42];
в 1964 году в Венгрии по обмену опытом[43];
в марте 1966 года в Бельгии на Объединённом симпозиуме ФАО ООН и Европейского регионального бюро ВОЗ в Генте[44].
Умер скоропостижно 27 июля 1970 года в Москве от острого сердечного приступа[43][1]. Похоронен на Введенском кладбище (9 уч.)[45].

Героическая медицина. Врачи на войне

«То, что сделано военной медициной в годы минувшей войны,
по всей справедливости может быть названо подвигом»

Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян

Мой дедушка, Георгий Павлович Руднев (1899–1970) – врач-инфекционист, специалист по особо опасным инфекциям (чуме, холере, туляремии и т.д.), академик АМН СССР. Родился в Полтаве, городе, овеянном славой победы русского оружия. Окончил медицинский факультет университета в Ростове-на-Дону (1923), где прошел путь от ассистента до профессора. Неоднократно работал в очагах чумы (Сальские степи, 1929–32), в противочумных госпиталях. Организовал (1933–36) три кафедры в Дагестанском медицинском институте (Махачкала), ряд экспедиций по изучению очагов бруцеллеза в горном Дагестане. После защиты диссертации «Клиника чумы» (1936), заведовал кафедрой инфекционных болезней Ростовского медицинского института (1937).

На второй день войны добровольцем ушел в действующую армию, где служил до 1944 г. Армейский эпидемиолог 19-й Армии, затем начальник отдела особо опасных инфекций 316-го санитарно-эпидемиологического отряда Западного фронта, главный консультант-инфекционист Западного фронта. Участвовал в организации инфекционной службы, в создании ряда полевых госпиталей, был в боях.

Активная научно-практическая позиция Г.П. Руднева стала одним из факторов, определивших в годы войны победу над туляремией. Он установил (в ноябре 1941 г.) первый случай туляремии в Советской Армии и предложил меры против распространения инфекции (к сожалению, его рекомендации не были учтены). Зимой 1942-43 гг. был направлен на Сталинградский фронт для борьбы со вспышкой туляремии. Одновременно с лечением больных проводил обучение медицинского персонала, сразу после первых случаев туляремии прочел военным врачам серию докладов об эпидемиологии, клинике и диагностике этой инфекции. Им написан ряд статей по туляремии, разделы в книге «Туляремийная инфекция» (1943), «Справочнике по инфекционным болезням» (1942, 1944), издании «Опыт Советской медицины в Великой Отечественной войне».

Демобилизован и вызван в Москву (1944) в связи с избранием заведующим кафедрой инфекционных болезней Центрального института усовершенствования врачей (на базе больницы им. С.П. Боткина), где работал до последнего дня своей жизни.

Награжден Орденом Отечественной войны II степени, двумя орденами Ленина, орденом «Знак почета», медалью «За оборону Москвы» и другими наградами.

Моя бабушка, Раиса Федоровна Акулова (Акулова-Руднева, 1905–1981) родилась во Владикавказе в семье врача. Окончила медицинский факультет Северо-Кавказского университета (прежнее название Донской университет) в Ростове-на-Дону (1926), хирург. В годы войны с белофиннами была начальником хирургического отделения э/госпиталя 1598. В 1938–42 гг. она работала в клинике и вела занятия на курсах для военных врачей.

С первого дня Великой Отечественной войны была начальником хирургического э/госпиталя (в Ростове-на-Дону), а с января 1942 г. – ведущим хирургом э/госпиталя 2042 в г. Кисловодске, где с 1942 г. жила с отцом и дочерью.

В хирургической работе особое внимание уделяла операциям на нервах кисти и пальцев, новым для того времени, разрабатывала методы их лечения. Это было важно, т.к. ранения кисти и пальцев, «легкие» для жизни, давали большой процент инвалидности, делая бойца непригодным к строевой службе. По результатам работы блестяще защитила диссертацию (1944), которую писала ночами, после многих часов, проведенных за операционным столом. В годы оккупации Кисловодска, проявляя бесстрашие и героизм, оставалась в городе и продолжала лечить раненых, которых прятали от немцев местные жители. После освобождения Кисловодска (1943) была ведущим хирургом э/госпиталя №3177, в котором работала до переезда в Москву (1945)

Награждена орденом Ленина, медалью, «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», многими благодарностями и грамотами. Благодаря самоотверженному труду Г.П.Руднева и Р.Ф.Акуловой были спасены тысячи человеческих жизней, возвращены в строй многие бойцы.

В РостГМУ в день 120-летия вспоминают Раису Фёдоровну Рудневу

Профессор Раиса Фёдоровна Руднева (Акулова) была ученицей Николая Алексеевича Богораза – легендарного хирурга Ростовского медицинского института.
Раиса Фёдоровна Акулова родилась 23 августа 1905 года во Владикавказе Терской области Российской империи. С детства по примеру отца хотела стать врачом и после окончания школы поступила на медицинский факультет Северо-Кавказского университета.

Во время учёбы увлеклась хирургией. на четвёртом курсе занималась на кафедре факультетской хирургии под руководством Николая Ивановича Напалкова. После окончания университета в 1926 году работала лаборантом химико-бактериологического института во Владикавказе.

Но уже с января 1927 года по 1930 год была внештатным ординатором клиники госпитальной хирургии в Ростове-на-Дону под руководством Николая Алексеевича Богораза. В это время выполнила научную работу, посвящённую изменениям лейкоцитов под влиянием наркоза и хирургических вмешательств. Её результаты были опубликованы в 1932 году в немецком научном журнале «Archiv für Klinische Chirurgie».

Летом 1929 года вместе с мужем Георгием Павловичем Рудневым (врач-инфекционист, впоследствии академик АМН СССР) участвовала в противочумной экспедиции в селе Заветном.

После окончания ординатуры в 1930 году Раиса Фёдоровна получила направлена на работу хирургом в поликлинику Новороссийска. Но через год переехала по месту жительства мужа в Ростов-на-Дону и пять лет работала ординатором ортопедического отделения Института нейрохирургии, ортопедии и физиотерапии.

С 1936 по 1938 год была ординатором и дежурным хирургом в травматологическом отделении Института неотложной помощи. С 1938 по 1942 год работала ассистентом клиники госпитальной хирургии Ростовского медицинского института под руководством Н. А. Богораза, где вела занятия со студентами и на курсах специализации военных врачей.

В период Финской войны Раиса Фёдоровна Руднева служила начальником хирургического отделения для тяжелораненых эвакогоспиталя № 1598. С начала Великой Отечественной войны служила начальником хирургического отделения эвакогоспиталя в Ростове-на-Дону.
С января 1942-го находилась в эвакуации с отцом и дочерью в Кисловодске, где была ведущим хирургом эвакогоспиталя № 2042 управления госпиталей ВЦСПС.

Работая в отделении для пациентов с ранениями кистей рук и пальцев, которые считались лёгкими, но давали высокий процент инвалидности, с июня 1942 года начала применять для лечения рефлекторных контрактур сочетание хирургических операций на нервах с последующей бальнеотерапией, что дало лучшие результаты, чем применявшиеся ранее методы лечения. Результаты этой работы позднее обобщила в кандидатской диссертации.

Верная своему гражданскому и профессиональному долгу, рискуя жизнью, оставалась в оккупированном врагом Кисловодске с тяжелоранеными бойцами, которых не удалось эвакуировать. Они скрывались у местного населения и в Карачаевской больнице.
После освобождения Кисловодска получила назначение ведущим хирургом эвакогоспиталя № 3177. Также оказывала консультативную и хирургическую помощь другим госпиталям по вопросам лечения ранений нервов, вела педагогическую работу, в том числе как ассистент, а затем доцент кафедры военно-полевой хирургии эвакуированного в Кисловодск филиала 1-го Ленинградского медицинского института.

Ещё во время войны, 4 октября 1944 года, в Ростовском медицинском институте защитила кандидатскую диссертацию «Огнестрельные ранения кисти и пальцев и их лечение».

В 1945 году переехала в Москву к мужу и приступила к работе в Государственном центральном институте курортологии. За последующие 34 года трудилась старшим научным сотрудником хирургического отделения, руководила клиническим отделом, возглавляла отделение сосудистой патологии, проводила научные консультации.

Раиса Фёдоровна входила в учёный совет Центрального НИИ курортологии и физиотерапии и в редколлегию журнала «Вопросы курортологии, физиотерапии и лечебной физической культуры».

Всё это время она продолжала заниматься научной работой. В апреле 1959 года в АМН СССР защитила докторскую диссертацию «Бальнеотерапия в комплексном лечении сосудистых и трофических расстройств на нижних конечностях». Также вела педагогическую работу на кафедре физиотерапии Центрального института усовершенствования врачей, различных курсах и семинарах. Профессор с 1963 года. Неоднократно участвовала в международных научно-медицинских конгрессах.

Обширно научное наследие профессора Рудневой — 92 научных работы, включая три монографии. Она научный руководитель семи кандидатских и пяти докторских диссертаций.
За свой самоотверженный труд доктор медицинских наук Раиса Фёдоровна Руднева была награждена орденом Ленина, пятью медалями, значками «Отличник здравоохранения» и «Отличник курортов профсоюзов», многочисленными грамотами и премиями.

Л.Г. Зарубинская, И.Ю. Худоногов
г. Ростов-на-Дону
О НЕИЗБЕЖНОСТИ ПОБЕДЫ ДУХОВНОСТИ НАД ИНТЕЛЛЕКТОМ В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ (НА ПРИМЕРЕ УЧАСТИЯ УЧЕНЫХ-МЕДИКОВ ДОНА В РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЯХ)
...
Еще в студенческие годы будущие ученые формировали активную общественную позицию. Многие из них организовывали марксистские кружки или принимали участие в их работе. Так, студенты Военно-медицинской академии Н.Н.Плаксин, Н.А. Алексеев, Н.А. Богораз, В.П. Краснуха и др. входили в Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», который основал в 1895 г.В.И. Ленин. Силами студентов-марксистов в академии была создана тайная студенческая библиотека, которая включала труды запрещенных литераторов, обширные материалы по естествознанию, психологии, философии и социологии. Департамент полиции неоднократно сообщал об этом начальству академии. Однако вся тогдашняя интеллигенция – от студента и до профессора – понимала неизбежность и прогрессивный характер социальных преобразований. Тем не менее, выражая свою официальную позицию, профессор В.М. Ивановский в книге «История Военно-медицинской академии за 100 лет», которая была издана в 1898 г., называл «Большим злом» повальное увлечение студентов чтением запрещенных книг политического содержания и их участие в распространении революционных идей среди широких слоев населения [2].

В этих противоречивых условиях формировалась личность Николая Богораза. Пять студенческих лет, проведенных им в Петербурге, где развивалась прогрессивная наука и культура, оставили глубокий след в его памяти и укрепили прививку вольнодумства, полученную в семье. Н.А. Богораз никогда не оставался в стороне от политической борьбы, активно участвовал в студенческих демонстрациях, и как результат в 1897 г. после окончания с отличием академии ему пришлось стать рядовым врачом в Закавказье. Из-за политической неблагонадежности на прошение остаться в столичной академической клинике 23-летнему Н.А. Богоразу был дан отказ. Революция 1905 г. застала его в Баку. Массовые забастовки закончились вооруженными столкновениями рабочих-нефтяников и полиции. Н.А. Богораз оказывал медицинскую и организационную помощь раненым и забастовщикам, за что после подавления революционных выступлений был арестован. В 1906 г. газета «Русский врач» в разделе «Хроника и мелкие известия» сообщала, что имеется «...место 2-го врача Бакинской железнодорожной больницы, освободившееся за увольнением администрацией занимавшего его Н.А. Богораза по обвинению его в организации политической забастовки» [3, с. 592.].
Крупнейшим культурным центром России после Санкт-Петербурга и Москвы была Казань. И там революционные студенческие кружки втягивали в орбиту политического противостояния наиболее выдающихся и способных молодых
людей. Оказался среди них и К.X. Орлов, который после окончания Симбирской гимназии обучался на медицинском факультете Казанского императорского верситета. В 28 лет он защитил диссертацию на степень доктора медицины и получил должность приват-доцента, что не помешало его активному участию в работе подпольных революционных кружков. Вместе с братом П.X. Орловым в 1905 г. он открыто переходит на сторону революционного народа: организует студенческие собрания, митинги и манифестации, публикует революционные статьи в запрещенных печатных изданиях, редактирует газету «Волжский вестник», за что его арестовывают и увольняют «в отставку» из императорского университета [4, с. 225.]. После освобождения из заключения К.X. Орлов уезжает на Кавказ. Его принимают на должность окулиста в Пятигорскую городскую больницу, где он продолжает вести подпольную революционную деятельность.

Социально-политическая атмосфера Казанского императорского университета повлияла и на сына Полтавского учителя Бориса Когана. Он активно участвовал в забастовках, укрывал дружинников, помогал большевикам распространять нелегальную литературу. 1909 год в России ознаменовался разгулом черносотенцев. Выступать свидетелем защиты на судебном процессе по делу руководителя Иваново-Вознесенских большевиков М.В. Фрунзе в г. Владимире было очень опасно, но Б.А. Коган не испугался, и царское правосудие вынуждено было заменить смертную казнь обвиняемого сначала 10 годами каторги, а затем пожизненной ссылкой в Сибирь.

После Великой Октябрьской Социалистической Революции (ВОСР) ученые-медики активно помогали устанавливать и укреплять Советскую власть на Дону. В их числе были Н.А. Богораз, К.X. Орлов, П.И. Эмдин, Н.Н. Корганов, Б.А. Коган, А.И. Ющенко, Б.Н. Михайлов, А.И. Шибков и др. [5, с. 18-23.]. Организация здравоохранения для большевиков Дона в первые послеоктябрьские дни была первоочередной задачей. В период, когда контрреволюционные войска Каледина боролись с красногвардейскими отрядами на территории г. Ростова-на-Дону, Военно-революционный комитет для обеспечения безопасности лечебных учреждений и медицинского персонала издал приказ от 27 ноября 1917 г., в котором говорилось: «Николаевская больница (ныне это клиника Ростовского государственного медицинского университета) признана Военно-революционным комитетом учреждением вполне нейтральным. Военно-стратегические операции в районе больницы недопустимы» [6]. Молодой врач (будущий профессор) Б.Н. Михайлов сыграл большую роль в организации и работе перевязочных пунктов, один из которых
находился в Нахичевани. По заданию большевистского партийного комитета он организовал для нужд Красной гвардии первый санитарный отряд (СО). Носилки для раненых, инструментарий, перевязочный материал СО получали в хирургическом отделении врача И.И. Кравченко и в клинике проф. Н.А. Богораза [7, с. 56.].
Персонал СО, руководимого Б.Н. Михайловым, во время боевых действий оказывал помощь легкораненым красногвардейцам, а тяжелораненых направлял в клинику Н.А. Богораза. Там их оперировали хирурги, в том числе и сам Н.А. Богораз, а также его помощник Б.З. Гутников. Клиника К.X. Орлова принимала раненых с повреждениями глаз (постановлением Северо-Кавказского краевого исполнительного комитета от 1928 г. клинике глазных болезней было присвоено имя профессора К.Х. Орлова [5, с. 20]), а заболевших – терапевтическая клиника Н.И. Мухина.
На случай возможного захвата калединцами лечебных учреждений, в историях болезни красногвардейцев указывалось, что они являются ранеными «случайной пулей на улице» гражданскими лицами [7, с. 58.].

Когда Ростов-на-Дону был занят белогвардейцами, в лечебных учреждениях часто возникали критические ситуации, выход из которых ярко и однозначно характеризовал позицию, которую занимали медики. Так, профессор Н.И. Напалков строго и недружелюбно встретил белого офицера, который явился в клинику факультетской хирурги и потребовал выдать ему раненых красных командиров. Ответ последовал незамедлительно: «В моей клинике нет красных командиров, а есть больные, которых я должен лечить, и никому их не выдам». Офицер вынул из кобуры наган и повторил свое требование. Тогда Н.И. Напалков взял из рук стоявшего рядом ассистента В.Н. Белоножко резиновый катетер и заявил: «Вот мое оружие, и я буду им защищаться. Вы, молодой человек, дурно воспитаны, если способны поднять оружие на старого профессора. Вы перейдете через мой труп, но больных не получите». Офицер спрятал оружие и покинул клинику. Ночью город был освобожден Красной Армией и больные, к счастью, оказались в безопасности [8, с. 12.].

Советская власть установилась на всем Дону сразу после изгнания калединцев. Ученые-медики – сотрудники медицинского факультета Донского (ныне Ростовского) университета – принимали активное участие в мероприятиях, проводимых молодой республикой, в частности, профессор К.X. Орлов был избран членом комиссии по охране здоровья населения при Народном комиссариате Донской Советской республики, а профессор В.А. Барыкин – председателем комиссии по борьбе с эпидемиями. Он же был включен в комиссию по подготовке и проведению
в апреле 1918 г. I съезда медицинских работников Советского Дона [9, с. 72-73.].
Без колебаний на сторону ВОСР становится молодой ученый П.И. Эмдин. В гражданскую войну он занимал различные должности (полковой врач, уполномоченный Общества Красного Креста и др.), при этом виртуозно выполнял нейрохирургические операции. Военврач П.И. Эмдин за добросовестное отношение к организации медицинской помощи красногвардейским отрядам в 1918 г. был удостоен высокого звания – почетный красногвардеец [10, л. 84.].

Однако ожесточенная борьба с белогвардейцами и иностранными интервентами продолжалась, и лишь к 10 января 1920 г. Ростов-на-Дону, а к апрелю и вся Донская область были окончательно освобождены от врага. Предвосхищая победу, В.И. Ленин выступал на I Всероссийском съезде трудового казачества в Москве 29 февраля 1920 г. Лейтмотивом его выступления стал призыв ко всем трудящимся: «…необходимо активизировать борьбу против разрухи, против разорения, нищеты и болезней...». На призыв вождя революции первыми откликнулись ученые-медики Дона и приступили с удвоенной энергией к подготовке медицинских кадров. Медицинский факультет Донского университета возглавил профессор К.X. Орлов, профессора А.И. Ющенко, Н.А. Богораз, Б.А. Коган, К.Р. Мирам, А.А. Колосов, А.И. Шибков, Н.И. Напалков, П.И. Бухман и другие были избраны заведующими профильными кафедрами и начали усиленно заниматься подготовкой кадров для нового советского здравоохранения, которое должно было прийти на смену буржуазному медицинскому бизнесу, далекому от альтруистических идеалов и морально-этических принципов строителей коммунизма. На заседании совета медицинского факультета Донского университета работа декана за 1925-1927 гг. была охарактеризована так: «…Профессор Н.И. Напалков принял целиком принципы, предложенные Советской властью и Коммунистической партией, и в своей работе он старался провести их в жизнь» [11, л. 243.].
Во все последующие годы ученые-медики Дона руководствовались именно этими принципами. В письме под заголовком «За дело социализма, против аполитичности», опубликованном в областной газете «Молот», они заявили: «Наш путь – путь научных работников – один: с рабочим классом, за социализм!» [12]. Заявление подписали 86 человек.

Профессор Александр Игнатьевич Шибков был одним из крупнейших судебных медиков и организаторов советской судебной медицины. Родился в 1873 году в крестьянской семье, в 1899 году окончил медицинский факультет Казанского университета, был тесно связан с демократически настроенными студенческими кругами и участвовал в нелегальных студенческих организациях.

А.И. Шибков, работая в течение семи лет земским врачом, отдавал много сил медицинской помощи крестьянам, исследованию социальных причин болезней. В это время он написал докторскую диссертацию о цынге. Как земскому врачу ему приходилось работать и судебным медиком. Интерес к судебной медицине определил его дальнейшую деятельность.

В 1906 году А.И. Шибкова избирают помощником прозектора кафедры судебной медицины Казанского университета и направляют в годичную заграничную командировку для подготовки к профессорской деятельности. В 1914 году он приват-доцент кафедры судебной медицины Казанского университета, а в 1915 году избирается заведующим кафедрой судебной медицины Ростовского (бывшего Варшавского) университета.

Сын Когана Бориса Александровича (1882–1960), терапевта, доктора медицинских наук, профессора Ростовского медицинского института, известного ученика И.П. Павлова.

Р-2786 оп. 1 д.92 Рапорты начальника городской милиции о происшествиях в г. Ставрополе 1920

28.07.1920 г.
Дорониной Елизавете, ул.Цыганская 6 (не нашла эту улицу) подкинут ребенок женского пола

дату не записала
Елена Филатова (4 Новофорштадская 3/ Красноармейская) обратилась с просьбой о розыске гражданского мужа Фадеева. В дальнейшем, благодара заявлению гражданина Балалаева было обнаружено, что Фадеев убит гражданской женой Еленой Филатовой, в соучастии с соседкой Варварой Рыбалкиной. Труп зарыли в сарае.

22.08.1920 г.
Ефим Балалаев (1-я Мамайская ул. 3/(Гофицкого, Мичурина???) во время работ в сарае нашел под крышей завернутую в солому, обмазанную глиной голову убитого 7 августа Василия Фадеева.

дату не записала
В пяти верстах от Ставрополя выстрелом, произведенным Иваном Григорьевичем Лукиным 15 лет из двустволки была убита девочка Софья Тур 9 лет

дату не записала
у Анны Андреевны Масоловой, делопроизводителя упродкома похищено осеннее пальто английского шевиота стоимостью 300000 руб,
такое, наверное

19.10.1920 г.
Петропавловская Клавдия , проживающая 3-я Станичная 24/Кирова, повесилась

дату не записала

Никифор Криволапов, проживающий угол Лермонтовской (Лермонтова? бывшая Батальонная? возможно Дзержинского) и Мойки/Краснофлотской повесился в саду, было ему 110 лет

от на такое интересное дело
набрела, хоть фильм снимай, а было дело в Ставрополе в далеком 1921 году (Р-184 оп 1 дело 958 О предоставлении сведений осужденных и об исполнении приговоро стр 86-87)
действующие лица
дама Протопопова
коммиссинерша Вайсман (Раиса Наумовна)
ювелир Вайнер (Исея Михайлович)
Калинко (Кузьма Самойлович)

Дело о бриллианте 1921 год

Которое заключается в следующем
Одна дама Протопопова получила подарок от заведующего ОРТЧК камень, не зная цену этого камня, он у нее валялся довольно продолжительное время (6-8 месяцев) Как то одна коммиссинерша Вайсман (Раиса Наумовна 44 года, из Майкопа) увидела у нее этот камень поняв, что этот камень имеет большую ценность, она предложила ей продать этот камень. И для этой цели обе отправились к ювелиру Вайнеру (Исея Михайлович), который сейчас же уплатил им за камень 15 миллионов , причем Вайсман поставила условие Вайнеру быть компаньоном в продаже его . Вайнер и Вайсман пригласили третьего компаньона Калинко (Кузьма Стефанович). Не имея возможности в Ставрополе продать означенный камень, Вайнер и Калинко отправились в Батум где взяли за него несколько тысяч турецких лир . При возвращении в Ставрополь об их крупном барыше заговорили в городе , чем воспользовались агенты угрозыска и ГубЧК. Эти сотрудники неоднократно арестовывали их , и за каждое освобождение брали крупные взятки. На первом??? судебном процессе по данному делу состав трибунала всевозможными допросами и ****** обвиняемых заставили некоторых признаться. Пояснил???, что во взятках по этому делу замешаны крупные работки ГУБЧК и Губрозыска . Судебный процесс был прерван и поставлен к слушанью через 72 часа . Об этом процессе заговорили не только в Ставропольской губернии, но и за ее пределами.

Вновь назначенный судебный процесс установил, что камень попал к начальнику ОРТК следующим образом . В то время когда существовали заградительные отряды у одного пассажира или пассажирки среди многих других отобранных вещей отобрали и большой кусок сургуча . В присутствии одной из станций кавк жд сургуча , начальник ОРТЧК (отделение районной транспортной чрезвычайной комиссии) сургучом печатал пакеты из одного куска сургуча выпала коробочка , в которой оказался этот камень . Так же установили, что этот камень бриллиант весом в 27 карат . Начугрозыска Дышнов??? Взял взятку 10 миллионов , представитель ОРТЧК и ГУБЧК несколько миллионов . Предварительное следствие установило, что означенные лица брали взятки и по другим делам и занимались систематическим вымогательством , ответственные работники 4 человека приговорены к высшей мере наказания.

Все подробности дела видимо здесь, но это в следующий раз посмотрю
Фонд № Р-184. Опись № 1. Дело № 1727.
По обвинению: Вайнер Исея Михайловича, Калинко Кузьмы Самойловича, Вайцман Раисы Наумовны в спекуляции брилиантами, Ломакина Стефана, Стенина Вадима, Сакирко Антона, Лысенко Мирона во взяточничестве, Шреер Ильи, Страшникова Михаила и Сизова Григория

Протопопова Елена Петровна, на момент событий (август /сентябрь 2021 года) 24 года, проживала в Ставрополье, ул. Казачья /1-я Станичная (сейчас Калинина) дом Сазонова,
есть братья в Москве Зачесовы Дмитрий и Константин

Вайцман Раиса (Рахиль) Наумовна 44 года, муж Вайцман Аврух Хаймович 46 лет, сын Герц Вайцман студент Донского университета мед факультет, проживали ул Александровская 58 (сейчас низ Дзержинского)

Калинко Кузьма Самойлович, жена Калинко Мария Моисеевна, 4 детей, проживали Варваринская пл. 37 (сейчас ул. Р. Люксембург)

ТИНКЕР Иосиф Самсонович
/ /
[..1898 - ..1962]
микробиолог, эпидемиолог, эпизоотолог, иммунолог. Отец Родился в Ростове-на-Дону, в многодетной семье слуцкого мещанина Самсона Исаевича (Шимеона Ицкова) Тынкера (1866-1941). Братья Моисей и Лев стали преподавателями Ростовского медицинского института, Исай – инженером, сотрудником треста "Совхозтранс" в Ростове-на-Дону.

После окончания с серебряной медалью гимназии А.А.Зайцева Тинкер в 1918 г. поступил на медицинский факультет Донского университета, но в 1919 г. был мобилизован белыми войсками в так называемую Новочеркасскую студенческую сотню. Участвовал в гражданской войне. Лишь в 1924 г. окончил медицинский факультет Северо-Кавказского университета в Ростове-на-Дону. Уже в студенческие годы участвовал в сезонных полевых работах эпидотряда. После получения диплома врача работал на Северо-Кавказской краевой противочумной станции в Ростове-на-Дону, затем в 1928-1932 гг. – на Заветинском противочумном пункте. В 1932 г. вернулся на Северо-Кавказскую краевую противочумную станцию, преобразованную вскоре в Ростовский государственный научно-исследовательский противочумный институт. За монографию "Эпизоотология чумы на сусликах" (1940) Тинкеру была присвоена степень кандидата медицинских наук. С 1940 г. занимал должность заведующего эпидемиологическим отделом Ростовского противочумного института, а с 1941 г. одновременно исполнял обязанности заместителя директора института по науке. В годы Великой Отечественной войны проводил противоэпидемическую работу в Западном Казахстане, в 1942-1944 гг. работал начальником Уральской противочумной станции. В 1944-1953 гг. вновь занимал должность заместителя директора Ростовского противочумного института по науке. Во время государственной антиеврейской кампании, известной как "дело врачей", уволен из института и вынужден был перейти на Приволжскую противочумную станцию. После смерти Сталина получил возможность вернуться в Ростовский противочумный институт на должность старшего научного сотрудника, а затем – заведующего эпидемиологическим отделом. В 1953 г. удостоен степени доктора медицинских наук за диссертацию "Иммунологические основы специфической профилактики туляремии".
В 1957 г. утвержден в звании профессора. С 1959 г. работал заведующим микробиологическим отделом Ростовского противочумного института. В сфере научных интересов Тинкера проблемы эпидемиологии и эпизоотологии чумы, разработка мер борьбы с переносчиками возбудителя чумы, изучение иммунитета и возможности иммунопрофилактики при туляремии.

В 1942-44 - начальник Уральской противочумной станцией, г. Уральск

известный специалист по эпизоотологии чумы.

награды: Сталинская премия 1952 г., орден Трудового Красного Знамени, медали.

Дерижанов Сергей Мартынович
Дерижанов Сергей Мартынович (1898–1945) – патологоанатом, доктор медицинских наук (1935), профессор (1932). Родился 25 июня 1898 г. в Москве (по др. источникам в г. Армавир). В 1918 г. окончил гимназию, в 1923 г. – медицинский факультет Донского университета имени М. П. Богаевского (ныне Ростовский государственный университет). В 1923–1931 гг. – ассистент кафедры патологической анатомии под руководством профессора Ш. И. Круницкого. В 1932 г. получил звание профессора. В 1931–1941 гг. заведовал кафедрой патологической анатомии Смоленского медицинского института.

3 февраля исполнилось 130 лет со дня рождения Алексея Георгиевича Артемова (1896 – 1970) – ведущего солиста и режиссера Новочеркасского народного театра оперы и балета, врача, участника Великой Отечественной войны, награжден орденом Красной Звезды и орденом Ленина.

Алексей Георгиевич родился в г. Новочеркасске. В 1918 г. окончил военно-медицинскую академию в Ленинграде, в 1920 г. – медицинский факультет Донского университета и поступил на службу старшим медицинским врачом.

Обладая замечательными вокальными данными и с детства любивший музыку, в 1923 году вступает в самодеятельный оперный коллектив в качестве помощника режиссера и ведущего солиста.

№ фонда
Р-359
Дата
1916-1968
Название фонда
ЩЕДРАКОВ ВАСИЛИЙ ИЛЬИЧ (1895 - 1961ГГ.) - ПРОФЕССОР, ДОКТОР МЕДИЦИНСКИХ НАУК
Список научных работ В.И.Щедракова, в том числе о научной деятельности. Личные документы В.И.Щедракова и его жены А.А.Терентьевой. Дипломы о присвоении ученых степеней и званий, о передвижении по службе, о поощрениях и др. Фотографии В.И.Щедракова и А.А.Терентьевой, в том числе фотография выпуска вачей лечебного факультета Ростовского медицинского института (1948) , в группах со студентами и преподавателями, на научных конференциях и съездах. Некролог памяти В.И.Щедракова в газете "За медицинские кадры" (1961).

Кафедра
травматологии и ортопедии №2
Николай Васильевич Щедраков

Кафедра
военно-полевой хирургии и военно-полевой терапии

Кафедра
травматологии и ортопедии №1

ПИСЬМА «ВО ВЛАСТЬ» КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ СТУДЕНЧЕСКОЙ ЖИЗНИ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
...
В выборку (87 текстов) вошли письма студентов (69) и абитуриентов (18) следующих вузов: КПИ и СКПИ, объединенных осенью 1919 г. (56), ДПИ (3), Донского университета (16), ЖМИ (5). Авторами коллективных посланий (7), персональный состав которых установить не удалось, являются студенты Донского университета (2), Студенческая общеказачья станица при Донском университете (1), Студенческое научно-трудовое общество медиков и медичек при Донском университете (2), представители объединенного студенчества КПИ и СКПИ (1), Кубанско-Черноморский объединенный студенческий комитет (1).
Абсолютное большинство выбранных посланий (79) написано в период нахождения Дона и Кубани вне советской юрисдикции, причем в 1918 г. – во время смены власти – 9, а в 1919 г. – в ситуации относительной стабильности режимов и появления новых вузов – 70. Восемь писем относятся к советскому периоду, но отражают события недавнего прошлого с целью решения актуальных для авторов задач.
...
Письма студентов руководству вузов хранятся главным образом в личных делах и сопровождаются документами об образовании, всевозможными справками (в том числе связанными с воинской службой), медицинскими свидетельствами, анкетами и пр. Они, как и пометы и резолюции на текстах писем, официальные ответы, помогают проследить «обратную связь» и составить представление о годах студенчества отдельных личностей.
...
Источники свидетельствуют об особом статусе участников антибольшевистских формирований, позволяющем им рассчитывать на привилегии при приеме, льготное или бесплатное обучение, получение стипендий. Приведем фрагменты заявлений, поданных в преддверии начала 1918/1919 учебного года на имя ректора КПИ и атамана П.Н. Краснова:  «Ссылаясь на статью ″В Политехникум″, опубликованную в газете ″Кубанский край″ за №96, что преимущество при зачислении в слушатели (в студенты) будет лицам, бывшим в Добровольческой Армии. Поэтому прошу Вас Г[осподин] Председатель зачислить мое удостоверение о том, что я действительно был в рядах Добровольческой Армии, в 1-ой Кубанской Казачьей Дивизии в 3-ем Кубанском полку, к моему прошению… и копиями аттестата и свидетельства» (И.А. Кравченко) (ГАКК. Ф. Р-229. Оп. 1. Д. 968. Л. 471).
«9 июня сего года Совет Профессоров Донского Политехнического института постановил принять без экзаменов сверх комплекта лишь принявших участие в защите Родины. Ввиду этого покорнейше прошу Ваше Превосходительство разрешить мне как партизану отряда Полковника Чернецова воспользоваться предоставленной… мерой» (А.А. Пухляков) (ГАРО. Ф. 42. Оп. 2. Д. 1174. Л. 3).
Во многих заявлениях студентов-мужчин о восстановлении в вузе или переносе срока экзаменов присутствуют рассказы об армейской службе – до поступления в учебное заведение или в связи со студенческими мобилизациями 1919 г. В результате майского призыва, как сообщал Н.Н. Милованов, «были мобилизованы все студенты – годные и не годные – и они должны были занять места в строевых и нестроевых должностях, а в институте (КПИ. – Н.М.)
осталось небольшое число их, имевших льготы 1-го разряда по семейному положению» (ГАКК. Ф. Р-229. Оп. 1. Д. 8. Л. 3).
Авторы писем указывают место нестроевой службы и занимаемую должность. «Я был направлен как военнообязанный в распоряжение Начальника Инженеров Кубанского казачьего войска, где и служил в качестве техника при Управлении отделов» (И.П. Зарубин) (ГАКК. Ф. Р-229. Оп.1. Д. 18. Л. 1); «Я был призван на военную службу и зачислен в Екатеринодарский автомобильный гараж в качестве слесаря, а затем в качестве шофера» (Н.Н. Милованов)
(ГАКК. Ф. Р-229, Оп. 1. Д. 8. Л. 3); «Виду мобилизации студентов в 1919 г. я вынужден был оставить занятия в институте и поступить на службу в местный лазарет» (Г.Л. Красников) (ГАКК. Ф. Р-229. Оп.1. Д. 968. Л. 7).
Тяготы службы позволяли получить материальные послабления. Студенты электромеханического факультета КПИ И.В. Домницкий и В.М. Дмитриев, находившиеся в Добровольческой армии в мае – июне 1919 г., просили освободить их от платы за второй семестр 1918/1919 учебного года (ГАКК. Ф. Р-229. Оп.1. Д. 831. Л. 91, 161), вероятно, своевременно не внесенной.
По сути, восстанавливались меры, которые практиковались в годы Первой мировой войны в отношении студентов, ушедших на фронт. В благоприятные для белых периоды военных действий именно студентов освобождали от службы до завершения образования; не случайно в личных делах имелись копии приказов о демобилизации.

После окончания Гражданской войны мобилизованные антисоветскими режимами студенты автоматически попадали в разряд «чужих». «Студенчество, кроме принятых в 1920 г., крайне реакционно, так как при белых были особые условия приема (участников походов на большевиков)», – «сигнализировал» в Главпрофобр 26 июня 1921 г. секретарь комячейки КПИ И. Маркевич (ГАРФ. Ф. А-1565. Оп. 4. Д. 184. Л. 154). В результате многие разными способами «редактировали» студенческие страницы биографии во избежание обвинений в сотрудничестве с белыми. С учетом данного обстоятельства именно студенческие письма порой являются уникальным источником для воссоздания жизненного пути их авторов.

...
Множество посланий одного знаменитого адресанта позволяет составить представление о годах его студенчества. Проиллюстрируем это посредством анализа заявлений студентки ростовского ЖМИ А.Г. Клюевой.
Случай Антонины Клюевой
Из десятков сохранившихся личных дел студенток ЖМИ дело Антонины Клюевой (ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 359) вызвало интерес по двум причинам. Первая – наличие в нем пяти заявлений в 1918–1919 гг. и двух в 1916 г. в адрес руководства, вторая – неординарная личность заявителя.
Донская казачка Антонина (Нина) Георгиевна Клюева (1899–1971) окончила с отличием гимназию в Нахичевани-на-Дону, в 1916 г. поступила в ЖМИ, в начале 1921 г. получила диплом врача в Донском университете (куда институт влился в марте 1920 г.). Там же преподавала, параллельно работая в Бактериологическом институте. Сокурсницей, сотрудницей и соавтором первых публикаций А.Г. Клюевой была З.В. Ермольева – будущий изобретатель отечественных антибиотиков.
После переезда в Москву, в 1930-е гг. и позже, Н.Г. Клюева занималась разработкой противоракового препарата. В 1945 г. ее избрали членом-корреспондентом АМН СССР. Вместе с мужем и соавтором Г.И. Роскиным Н.Г. Клюева стала главным фигурантом дела «КР» (1948), связанного с публикацией в США монографии «Биотерапия злокачественных опухолей» [Krementsov, 2002].
В трех заявлениях А. Клюевой 1918–1919 гг. упоминается о ее болезнях, которые подтверждаются врачебными свидетельствами (тема эта фигурировала в заявлениях многих студентов в связи с тяжелой эпидемиологической ситуацией). В течение осени 1918 – весны 1919 г. она перенесла операцию в университетской клинике профессора Н.И. Напалкова, сыпной тиф и воспаление легких, в связи с чем «не имела возможности курировать больного и по-
дать историю болезни в диагностической клинике профессора Гутникова» и нуждалась в переносе срока сдачи экзаменов (ГАРО. Ф. Р-46. Оп. 3. Д. 359. Л. 7, 9). В письме от 20 декабря 1918 г. сообщается о пропаже зачетной книжки, находившейся в кармане похищенной шубы, и необходимости «собрать экзаменационные отметки у гг. профессоров и затем представить заполненную книжку в канцелярию Института» (Там же. Л. 11). Следующее послание информирует о том, что «в новую зачетную книжку собраны все отметки», кроме результата экзамена
по физике, сданного в ноябре 1917 г. профессору А.Р. Колли, «о чем известно лично г. Директору профессору Колосову», а у преемника Колли – профессора В.И. Эсмарха «не осталось на этот счет никаких документов» (Там же. Л. 3). Заметим, что выбывший из состава преподавателей ЖМИ физик А.Р. Колли был одной из первых жертв Гражданской войны среди ростовской профессуры; он был убит уличной толпой после занятия Ростова-на-Дону Красной армией 11(24) февраля 1918 г. Факт этот широко обсуждался в белой прессе [Решетова, 1998,
с. 175–178]. Письмо А. Клюевой транслирует повседневное «измерение» трагического события.
Заявление, датированное 3 декабря 1919 г., с просьбой выдать «удостоверение о том, что я состою слушательницей 4 курса Ж.М.И. для предоставления этого удостоверения в Управление Всероссийского Союза Городов» (Там же. Л. 5), доказывает факт работы Клюевой в находившемся в ведении этого союза Бактериологическом институте, который возглавлял профессор ЖМИ и Донского университета В.А. Барыкин и в котором трудились другие студентки-
«медички»2. Опыт борьбы с инфекционными заболеваниями, полученный в студенческие годы, во многом предопределил направление ее будущих научных исследований.

Клюева Нина Георгиевна (16.05.1899, ст-ца Ольгинская, Область войска Донского — 24.08.1971, Москва)
Микробиолог, врач-инфекционист, член-корреспондент АМН СССР (1945).

С отличием окончила Екатерининскую гимназию в Нахичевани-на-Дону (1915), медицинский факультет Донского университета в г. Ростове-на-Дону (1921). Путь в науку начинала врачом в Ростовском санитарно-бактериологическом институте (ныне Ростовский научно- исследовательский институт микробиологии и паразитологии), где проработала с 1921 по 1930 г. В 1930-1948 годы заведовала отделом Центрального института эпидемиологии и микробиологии (ныне Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи) и сектором Всесоюзного института экспериментальной медицины им. А. М. Горького (ВИЭМ) при Совете Народных Комиссаров. Заведовала кафедрой микробиологии Московского медицинского института, переведенного в 1950 г. в Рязань (1950-1953). С 1954 года — заведующая отделом, затем научный руководитель и заведующая лабораторией противораковых препаратов Государственного НИИ стандартизации и контроля медицинских биологических препаратов имени Л. А. Тарасевича.

Получила вакцинные штаммы возбудителей холеры, тифа и паратифа, разработала комбинированную сухую вакцину против кишечных инфекций (пентавакцина). С 1931 г. в специально созданной секретной лаборатории, вместе с мужем Г. И. Роскиным, занимались разработкой противоракового препарата «круцин» (другое название «КР» — аббревиатура фамилий авторов: Клюева-Роскин). В 1946 году монография Н. Г. Клюевой и Г. И. Роскина «Биотерапия злокачественных опухолей» была опубликована в США. После чего ученые стали жертвами политической акции, вошедшей в историю как «борьба с космополитизмом». Против них и других ученых было выдвинуто обвинение в разглашении государственной тайны, а ученые были преданы общественному Суду чести. Все работы по противораковому препарату были остановлены и засекречены и возобновлены лишь в 1956 г. после реабилитации всех фигурантов «КР».

Награждена орденом «Знак Почёта» и медалями.

Автор более 100 научных работ, посвященных в основном проблеме изменчивости бактерий, антибиотикам, кишечным инфекциям.

Основные труды

Сыпной и возвратный тиф / Н. Г. Клюева, В. Л. Троцкий. [М.] ; [Л.] : [Гос. мед. изд-во], [1933] (Загорск : тип. «6 Октябрь»). 20 с.
Биотерапия злокачественных опухолей / Н. Г. Клюева и Г. И. Роскин. М. : Изд-во Акад. мед. наук СССР, 1946. 221 с.
Проблема противораковых антибиотиков : Обратное развитие злокачеств. опухолей под влиянием факторов микробного происхождения / Н. Г. Клюева, Г. И. Роскин. М. : [б. и.], 1957. 247 с.
Противораковый антибиотик круцин : [Сб. ст.] / под ред. проф. Л. Б. Левинсона и проф. Н. Г. Клюевой ; [введ. проф. чл.-кор. АМН СССР Н. Г. Клюевой]. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1968. 360 с.

№ описи 4 № фонда Р-46
Дата
1917-1924
Фонд
РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Ко Дню города Ростова-на-Дону
Дорогие ростовчане!

Поздравляем с Днем города. Желаем здоровья, успеха в добрых делах и начинаниях, а нашему городу Ростову-на-Дону - дальнейшего процветания. Всех, кого интересует история нашего города, приглашаем в читальный зал государственного архива Ростовской области, где Вы можете ознакомится с подлинными документами по истории города, начиная с 1749 г. Это такие фонды, как:
...
25. Ф.527 «Донской университет (бывший Варшавский), за 1915-1919 гг.

26. Ф. Р-46 «Северо-Кавказский государственный университет», за 1920-1931 гг.

...
41. Ф. Р-46 «Ростовский-на-Дону государственный университет», за 1913-1995 гг.

№ фонда Р-46 Дата 1913-1995 Название фонда РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Постановления СНК СССР и РСФСР, президиума Азово-Черноморского крайисполкома и Ростгорисполкома; решения Совета РГУ, Ростоблисполкома. Указ Президиума Верховного Совета Казахской ССР о награждении работников Ростовского университета (1944 г.). Уставы РГУ и научного студенческого общества; положения о НИИ биологии, о НИФМИ, о Новороссийской биологической станции, о научном студенческом обществе. Приказы министерств СССР и РСФСР, СНК СССР, Наркомпроса РСФСР, РГУ. Протоколы заседаний дирекции и ученых советов университета; научных конференций и комиссий; совета Северо-Кавказского отделения Всесоюзного географического общества; производственных совещаний научных сотрудников НИИ. Стенограммы заседаний ученых советов и совещаний деканов; лекций преподавателей; зонального заседания совета по координации и планированию научно-исследовательских работ. Планы научно-исследовательских работ факультетов и НИИ; восстановления и развития университета; планы научных экспедиций, кафедр; внедрения в народное хозяйство результатов научно-исследовательских работ. Тематические планы издательства РГУ, учебные планы. Сметы расходов. Штатные расписания разных категорий университетского персонала. Штатные формуляры профессорско-преподавательского персонала. Отчеты по основной деятельности университета и учреждений его системы; факультетов и кафедр; о научно-исследовательской работе; о финансово-хозяйственной деятельности университета; о работе госэкзаменационных комиссий; учебной библиотеки; о военной подготовке студентов. Статистические отчеты о численности рабочих и служащих НИФМИ; о движении специалистов и студентов, о работе аспирантуры. Приемо-сдаточные акты о передаче РГУ из одной министерской системы в другую. Сводные ведомости об успеваемости студентов. Сведения о структуре РГУ, о количестве студентов и аспирантов; о профессорско-преподавательском составе; о научном сотрудничестве с иностранными учеными. Доклады студентов по разным темам. Докладные записки о работе приемных комиссий, об организации кафедр. Справки о работе факультетов и заочных отделений; об оказании помощи школам и о связях с промышленными предприятиями. Обзоры научно-исследовательских работ студентов. Рецензии на монографии, учебные пособия и другие издания. Документы конкурсов на замещение вакантных должностей; о совместной работе с предприятиями; об организации вспомогательных научных учреждений; о праздновании университетских юбилеев; о работе университета в период Отечественной войны, о его восстановлении после оккупации города; о деятельности профкома; о научных связях с зарубежными странами; об утверждении именных стипендий; о конференциях. Переписка с Наркомпросом РСФСР, с ЦК КПСС, СМ СССР и АН СССР о переводе биологической станции из г. Ростова-на-Дону в г. Новороссийск; об организации Северо-Кавказского филиала АН СССР. Научные труды сотрудников университета. Авторефераты диссертаций. Списки опубликованных работ. Книги спортивных рекордов, чемпионов. Вырезки из областной газеты "Молот" о деятельности РГУ. Личные дела профессорско-преподавательского персонала. Списки профессорско-преподавательского, лаборантского состава; членов межвузовских советов; сотрудников, защитивших диссертации.

№ описи Начальная дата Конечная дата Кол-во единиц хранения
1                               1920       1931               0
2                               1913       1928               0
3                               1920       1930               0
4                               1917       1924               0
5                               1917       1924               0
6                               1915       1931               0
7                               1915       1931               0
8                          1931       1931               0
9                          1920       1930               0
10                          1933       1966               0
11                          1961       1969               0
12                          1958       1966               0
13                          1946       1966               0
14                          1949       1968               0
15                             1946       1971               0
16                          1969       1974               0
23                          1949       1995               0
17А                          1975       1990               0
23А                          1974       1995               0